Когда я беру его на руки,

Утро начинается не с будильника, а с тихого, требовательного «агу» из колыбели, стоящей вплотную к моей кровати. Я открываю глаза, и первым, что вижу, — это Люсьен. Он уже не спит, активно сучит ножками, а его темные, как смоль, глаза внимательно изучают узоры на обоях.

— Доброе утро, мой маленький покоритель мира, — шепчу я, подтягиваясь и чувствуя привычную приятную тяжесть в теле.

Когда я беру его на руки, меня всегда поражает, как быстро он растет. В его чертах с каждым днем всё отчетливее проступают тени того, кто остался в моей прошлой жизни. Иногда, когда он хмурится, пытаясь дотянуться до моего носа, я замираю, узнавая этот до боли знакомый жест. Но я тут же целую его в мягкую щечку, отгоняя тени прошлого. Здесь, в Париже, он — только мой.

Элиса уже на кухне, по квартире плывет аромат кофе.

— Как наш джентльмен? — она заглядывает в гостиную, вытирая руки о полотенце. — Дай-ка мне этого сорванца, иди выпей чашку в тишине.

— Он сегодня на редкость разговорчив, — смеюсь я, передавая ей Люсьена.

Пока я пью кофе, глядя на просыпающийся 16-й округ, в дверь стучит Алекс. Он сегодня «дежурный» по безопасности.

— Всё чисто, — коротко кивает он, проходя в комнату. — Никаких хвостов, никаких запросов. Рик прислал отчет: новая книга бьет рекорды продаж в Штатах. Ты — главная загадка года.

Я киваю, чувствуя гордость. Работа — это мой щит. Каждый написанный абзац, каждая проданная книга — это еще один кирпич в стене, которую я воздвигла между собой и Майклом.

День проходит в делах. Люсьен требует много внимания: игры на ковре, первые попытки ползать, которые неизменно заканчиваются его заливистым смехом. Днем я усаживаюсь в кресло с ноутбуком, а Люсьен, наевшись, засыпает рядом в своем шезлонге.

Я пишу главу за главой. В моих книгах герои часто оказываются перед сложным выбором: остаться в комфортной клетке или шагнуть в неизвестность ради свободы. Я пишу о женщинах, которые находят в себе силы разрушить чужие планы на их жизнь. Иронично, но я даже не придумываю сюжеты — я просто описываю свой собственный путь.

Вечером, когда Париж зажигает огни, мы с Люсьеном выходим на балкон. Я прижимаю его к себе, он уютно утыкается мне в плечо, его дыхание ровное и теплое.

— Знаешь, — тихо говорю я ему, глядя на огни Эйфелевой башни вдалеке, — твой отец ищет призрака. Он ищет женщину, которую он сломал. Но он никогда не найдет нас, потому что мы уже не те, кем были. Мы — совсем другие люди.