Я пригласил её в наш любимый ресторан

Эта свадьба была не торжеством любви, а гроссбухом с цифрами. Лиззи — дочь папиного партнера. Слияние капиталов, объединение территорий, холодный расчет, замаскированный под белое платье. Я ненавидел всё это, но был заложником фамилии Купер.

Единственным человеком, который мог вытащить меня из этого душного кокона фальши, была Хлоя. Я пригласил её в наш любимый ресторан, надеясь хоть на минуту почувствовать себя свободным.

Когда она вошла, зал будто сузился до размеров её силуэта. Она была безупречна — платье цвета ночного неба подчеркивало её фарфоровую кожу, а взгляд был холодным, как арктический лед.

— Хлоя, — я поднялся, отодвигая стул для неё. Она опустилась на место с той грацией, которую невозможно имитировать. — Ты потрясающе выглядишь.

— Спасибо, — она положила на стол небольшую книгу и посмотрела на меня без тени улыбки. — Ты тоже, Майкл.

Я нервно поправил галстук. Воздух между нами был наэлектризован.
— Хлой... а где Алекс? — спросил я, пытаясь начать с безопасной темы.

Она приподняла бровь, и в её глазах мелькнула тень раздражения.
— В командировке, — отрезала она, демонстративно отложив книгу в сторону. — Ты позвал меня сюда, чтобы обсуждать расписание моих братьев? Зачем ты здесь, Майкл?

— А Итан? Он свободен? — я продолжал давить, сам не зная зачем. Мне нужно было, чтобы она заговорила, чтобы она перестала быть этой неприступной статуей.

Хлоя резко сжала руки под столом, ее костяшки побелели.
— Он в компании, — её голос стал тихим и опасным. — Ты вызвал меня, чтобы устроить перекличку моих братьев? Или у тебя есть что-то важнее?

— Мне нужен кто-то в свидетели, — я выпалил это, пытаясь сохранить невозмутимость. — Алекс и Итан подошли бы идеально. Это был бы сильный ход для объединения наших семей.

Она смотрела на меня с недоумением, которое постепенно сменялось яростью.
— Так возьми их, — холодно ответила она. — Я-то тебе зачем? В качестве декорации?

Я совершил ошибку. Самую глупую ошибку в своей жизни.
— А не хочешь стать подружкой невесты? — слова сорвались с губ, прежде чем я осознал весь масштаб своего идиотизма.

Тишина, воцарившаяся за столиком, была оглушительной. Хлоя замерла. В её глазах я увидел не просто обиду — там было нечто гораздо страшнее: полное, окончательное презрение. Она медленно поднялась. Её рука потянулась к графину с водой.

Я даже не успел среагировать. Ледяная вода хлынула мне на лицо, заливая сорочку и лацканы дорогого пиджака.