На кухонном столе лежали распечатки черновика статьи
Весь следующий день я провела в заточении. Я заперлась в своем пентхаусе, отключив все телефоны, кроме одного — защищенной линии для Элисы.
Дом, который раньше казался мне святилищем стиля, теперь давил на меня. Я ходила из комнаты в комнату в одной шелковой пижаме, босая, с бокалом ледяного вина, которое не приносило облегчения. В воздухе висело электричество, как перед грозой.
На кухонном столе лежали распечатки черновика статьи. Я перечитывала их снова и снова, вычеркивая слова, которые казались мне слишком мягкими, и заменяя их на те, что били наотмашь. Каждый абзац был как удар ножом. *«Цена любви: когда бизнес важнее чувств»*. Я разбирала по косточкам всю их сделку, их «династический» брак, обнажая расчетливость Майкла, о которой раньше молчала.
Это было не журналистское расследование. Это была месть, облеченная в безупречную прозу.
К обеду я оказалась в гардеробной. Я смотрела на сотни вешалок с дизайнерскими вещами, которые когда-то приносили мне восторг. Сегодня всё казалось бессмысленной грудой ткани. Мой взгляд упал на массивный сейф, спрятанный за зеркалом. Я нажала код.
Там, в глубине, лежал конверт — старые письма и несколько фотографий десятилетней давности. Мы с Майклом в горах, мы на выпускном, мы... настоящие. Без «холдингов», без пап-партнеров, без фальшивых невест. Я долго смотрела на его лицо на фото, прежде чем решительно швырнуть их в корзину для бумаг.
— Доволен, Майкл? — прошептала я пустоте. — Ты хотел, чтобы я «обжигала»?
Я вышла на террасу. Город внизу жил своей жизнью, даже не подозревая, какая бомба сейчас тикает в моем кабинете. Внезапно на столе завибрировал телефон. Элиса.
— Мисс Фостер, — её голос дрожал от напряжения. — Ханна здесь. Она... она просит вас выслушать её. Она говорит, что Майкл не выходит на связь уже сутки, и что Купер-старший в ярости из-за слухов, которые уже начали ползти по рынку. Они что-то подозревают.
Я сжала телефон так, что побелели пальцы.
— Пусть входит.
Через десять минут Ханна была уже у меня. Она выглядела помятой, её безупречный образ, который создал Рик, был слегка потрепан. В глазах стояли слезы.
— Хлоя, пожалуйста, — она не сказала «мисс Фостер», и я не стала её поправлять. — Майкл не тот, кем вы его считаете сейчас. Эта свадьба... он ненавидит её больше, чем вы. Он заперт в этой сделке, как в клетке.
Я рассмеялась, но в этом звуке не было веселья.
— Все мы заперты, Ханна. Но кто-то выбирает покорность, а кто-то — битву. Он выбрал покорность. Он выбрал Лирсон. Так что пусть пожинает плоды.