Солнце стояло высоко
Солнце стояло высоко, заливая террасу ослепительным светом, но в моем сердце было странное, тягучее спокойствие. Майкл ушел в кабинет еще рано утром — его рабочий день начинался с десятков звонков, крипто-конференций и управления делами, о которых мне больше не позволялось даже спрашивать.
Люсьен сидел на мягком ковре в гостиной, окруженный своими игрушками. Он был маленьким отражением Майкла — те же серьезные глаза, тот же требовательный взгляд, когда что-то шло не по его плану.
— Смотри, Люсьен, — я пододвинула к нему деревянный кубик.
Он взял его, внимательно осмотрел и тут же бросил, потянувшись к моему телефону, который лежал на столике. Я быстро убрала его в сторону. *«Никаких связей»* — это правило Майкла было незыблемым, и я больше не пыталась его нарушить. Теперь мой мир ограничивался этими стенами, этим ребенком и этим тихим, почти медитативным ожиданием.
Я взяла Люсьена на руки и вышла на террасу. Океан был бесконечным, синим и пугающе спокойным. Я знала, что за этим спокойствием скрывается Майкл — его охрана была повсюду, хотя я их не видела. Я была свободна ровно настолько, насколько он позволял мне дышать.
Мы долго гуляли по саду. Я рассказывала Люсьену истории — не те, что раньше, когда я представляла себя героиней авантюрного романа, а простые, тихие сказки. Моя жизнь превратилась в исполнение обязанностей. Я стала образцовой женой, какой он хотел меня видеть: ухоженной, спокойной, всегда готовой встретить его с улыбкой, скрывающей любую тень непокорности.
Периодически из кабинета доносился приглушенный голос Майкла. Он говорил по-немецки, потом переходил на английский, его тон был жестким, властным. Я чувствовала, как при звуке его голоса у меня внутри что-то сжималось. Это был страх, смешанный с болезненным признанием его власти.
В обед я принесла ему кофе в кабинет. Он даже не поднял головы от мониторов, лишь коротко кивнул, указывая на стол.
— Хлоя, проверь меню на вечер, — бросил он, не отрываясь от бумаг. — У нас будет ужин. Без гостей, только мы.
— Хорошо, — ответила я тихо.
Когда я возвращалась к сыну, я поймала себя на мысли, что мне больше не хочется убегать. Это пугало меня до дрожи. Я привыкла к этой золотой клетке. Люсьен снова засмеялся, когда я начала его щекотать, и в этот момент я поняла: Майкл добился своего. Он стер ту женщину, которая хотела независимости, и создал ту, которая видит в нем смысл своей жизни.