«Архитектура отчуждения». Глава 16
Кирилл
Утро началось с резкого,почти хирургического света,пробивающегося сквозь шторы,которые я вчера не задвинул до конца,о чём сейчас конечно пожалел.В 7 утра город ещё не шумел,он лишь глухо ворочался,настраивая свои гигантские механизмы на новый ритм.Взглянув на время я разочарованно вздохнул-я мог поспать ещё целый час,но из-за своей же оплошности проснулся намного раньше.Чёрт.Уже зная,что дальше спать не смогу я медленно поднялся с кровати и лениво поплёлся в душ,чтобы хоть как то взбодриться.Я стоял под ледяными струями воды,чтобы окончательно вытеснить из памяти остатки сумбурного сна,где ванильный аромат,с уже привычной мне горчинкой,смешивался с чертежами из стекла и бетона.Уже там,умываясь,понял,что в груди давило максимально неприятное ощущение— так бывает, когда мозг за ночь проводит колоссальную работу по возведению внутренних фортификаций. Моя цель была ясна: изолировать личное от профессионального, выстроить между собой и Анабель стену, сопоставимую по прочности с несущими конструкциями античного храма.
Я спустился в ресторан отеля, когда золотистые блики только начали играть на хрустальных бокалах. Анабель уже сидела за угловым столиком. Её присутствие в пространстве всегда было для меня своего рода архитектурным акцентом — она не просто занимала место, она меняла геометрию комнаты вокруг себя. Сегодня она была подчеркнуто строга: волосы убраны в идеальный узел, на плечах — лёгкая блузка,взгляд устремлен куда-то сквозь панорамное окно.
— Доброе утро, — произнес я, отодвигая стул с выверенной, почти механической вежливостью.
— Доброе, — её голос был сухим, как выдержанное вино. Она даже не подняла глаз от своей чашки.
Завтрак превратился в ритуал молчания. Это не была та содержательная тишина, которая объединяет людей, понимающих друг друга без слов. Нет, это была тишина-разрыв, тишина-дистанция. Я резал омлет так, словно выполнял чертежную работу, стараясь не смотреть в её сторону. Я чувствовал, как между нами нарастает странный когнитивный диссонанс. Её холодность была почти осязаемой, и я невольно задавался вопросом: что изменилось? Вчерашняя искра, промелькнувшая в аэропорту, казалась теперь досадной галлюцинацией.
«Наверное, она почувствовала мою отстраненность и решила нанести превентивный удар, — размышлял я, ловя свое отражение в серебряном кофейнике. — Или это просто усталость».