12.1 Ливень и масочки.
Грейс
Дождь. Первый раз за всё наше пребывание на Сицилии небо не сияло лазурью, а плакало — тяжело, серо, по-настоящему. Капли с силой барабанили по панорамным окнам, создавая монотонный, гипнотический шум. Я лежала под тонким покрывалом, чувствуя кожей прохладу кондиционера и тяжесть собственного тела. Обнаженная, опустошенная, с привкусом вчерашнего шампанского и соли на губах.
Я повернула голову. Рид спал рядом, уткнувшись лицом в подушку. В сером свете утра его рыжие волосы казались темнее, а россыпь веснушек на щеках — четче. Он выглядел таким беззащитным. Таким понятным.
В памяти всплыл Бостон, проливной дождь и мы — совсем юные, промокшие до нитки. Я тогда слегла с температурой, а он, потратив последние деньги, притащил мне пакет с фруктами и читал вслух какую-то дурацкую книгу. Это было правильно. Это было тепло.
Я медленно, почти через силу, вытащила руку из-под одеяла. Пальцы зависли в паре сантиметров от его скулы. Мне хотелось коснуться его, зацепиться за это воспоминание, как за последний оплот нормальности. Извиниться без слов за черные жемчужины в моей сумке и за тот поцелуй под водой, который выжег во мне всё живое.
Тук-тук-тук.
Звук был негромким, но требовательным. Я замерла, задержав дыхание. Рука упала обратно на матрас.
Тук. Тук.
Рид заворочался, что-то недовольно проворчал и, потирая заспанные глаза, сел на кровати. Я тут же зажмурилась, имитируя глубокий сон. Сердце забилось где-то в горле.
— Кого там принесло в такую рань... — пробормотал он, натягивая боксеры и направляясь к двери.
Скрип петель. Холодный сквозняк из коридора лизнул мои плечи.
— Джон? — голос Рида мгновенно утратил сонливость, в нем прорезалось привычное напряжение, смешанное с рабочим подобострастием. — Что случилось?
— Проблемы в штатах. Акции компании поползли вниз.
Голос Синклера. Низкий, ровный, абсолютно сухой. Ни следа вчерашнего азарта, ни тени той порочной усмешки, которую он бросил мне с палубы. Он говорил так, будто мы никогда не сталкивались телами в морской бездне.
— Черт... Да, сейчас, одну минуту, — Рид засуетился. Я слышала, как он быстро одевается, как шуршит ткань, как он ищет ключи на тумбочке.