5. Слежка.

Джонатан

Я сидел на пушистом ковре в гостиной Вронских, чувствуя себя странно неуместным в своем дорогом костюме среди пластиковых деталей конструктора. Арлетта, с таким же упрямым разворотом плеч, как у ее отца, и Марк, сосредоточенно сопящий носом, возводили нечто монументальное. Они прилетели с Франции сегодня утром.

— Дядя Джон, помогите! Башня падает! — Марк дернул меня за рукав, оставляя на ткани едва заметный след от шоколада.

Я усмехнулся, присаживаясь на корточки и придирчиво осматривая их «инженерный шедевр». В этот момент в комнату вошла Даниэлла. Домашняя, уютная, в простых шортах и растянутой майке, с этим нелепым пучком на макушке, который делал её похожей на подростка. Она поставила поднос с чаем на столик, и по комнате разлился аромат бергамота.

Глядя на неё, я в очередной раз поймал себя на мысли: кто бы мог подумать, что Дилан, этот чертов психопат и авантюрист, остепенится раньше меня? У них дома пахло выпечкой и детским смехом — вещами, которые в моем мире были под строжайшим запретом.

— Так, строители, Марта уже заждалась. Время умываться и в кровать, — мягко скомандовала она.

Дети по очереди ткнулись макушками ей в ладони, получили свои порции поцелуев и, подгоняемые ворчанием домработницы, скрылись в коридоре. Даниэлла с тихим вздохом облегчения забралась в глубокое кресло, подтянув под себя ноги. Она потянулась за чашкой, и край майки чуть съехал, обнажая тонкую белую полоску шрама на груди.

Меня передернуло. По спине пробежал ледяной разряд — старое, не заживающее воспоминание. Эта отметина была нашей общей болью, невидимой нитью, связавшей нас крепче, чем кровное родство. Я видел в ней младшую сестру, ту самую, которую нужно защищать от всего мира, включая её собственного мужа-собственника, если тот перегнет палку.

— Что на этот раз натворил, Джон? — спросила она буднично, разворачивая протеиновый батончик. — Твой взгляд... ты слишком доволен собой. Это пугает.

Я откинулся на спину, упираясь затылком в диван, и прикрыл глаза. Перед внутренним взором тут же всплыло лицо Грейс в том переулке. Растрепанная, босая, с горящими глазами.

— Я положил в её сумку наркотики, — произнес я, и мой голос прозвучал почти лениво.

Раздался странный хлюпающий звук. Даниэлла поперхнулась, и, кажется, чай действительно пошел у нее через нос. Она закашлялась, вытирая губы салфеткой и глядя на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

— Какого черта ты творишь?! — выпалила она, когда к ней вернулась способность говорить. — Синклер, ты в своем уме? Это же Грейс!