35. Пополнение.

Грейс

1 месяц спустя

Месяц пролетел как один бесконечный, исцеляющий вдох. Бостон больше не давил на меня своими тенями; город словно выцвел, уступив место новой реальности, которую мы с Джоном строили по кирпичику.

Я проснулась от странного, суетливого шороха внизу. Солнечный луч пробивался сквозь щель в тяжелых шторах, высвечивая танцующие в воздухе пылинки. Постель рядом со мной была пустой и уже остыла — Джон, как обычно, ушел в свой кабинет или на встречу «по делам», о которых мы теперь говорили полушепотом.

Я лениво потянулась. Мое запястье, освобожденное от гипса две недели назад, работало почти идеально. Я сжала и разжала кулак, наслаждаясь свободой движений. Быстро собрав светлые пряди в небрежный пучок и натянув легкий шелковый халат цвета пыльной розы, я босиком выскользнула из спальни.

Спускаясь по лестнице, я услышала его голос. Низкий, бархатистый, лишенный привычной стальной хрипотцы.

— Дружок, здесь твоя миска. Ешь. Давай, парень, подкрепляйся.

Я нахмурилась, замедляя шаг на последней ступеньке. С кем это он там ведет светские беседы? Эйриан зашел на завтрак? Или Хавьер решил нагрянуть без предупреждения?

Я осторожно заглянула в столовую и замерла.

Картина, открывшаяся мне, была настолько сюрреалистичной, что я невольно потерла глаза. Джонатан Синклер — человек, одно имя которого заставляло дрожать бостонских бизнесменов и сицилийских авторитетов, — сидел на корточках на дорогом паркете. Его безупречная белая рубашка была расстегнута на пару пуговиц, а рукава закатаны.

А прямо перед ним, отчаянно виляя всем телом, топталось маленькое пушистое облако. Золотистый ретривер. Совсем щенок, неуклюжий, с огромными лапами и глазами-бусинками, в которых плескалось обожание.

Джон поднял голову, услышав мои шаги. Тень улыбки, настоящей, теплой и какой-то... мальчишеской, осветила его лицо.

— О, мамочка проснулась, — сказал он, кивнув щенку.

Малыш тут же бросил свою миску и, смешно перебирая лапами по скользкому полу, ринулся ко мне. Он врезался в мои щиколотки, издавая звонкий, восторженный лай.

— Это твоя мама, — добавил Джонатан, поднимаясь во весь рост. — Поздоровайся.

Я округлила глаза, прижимая ладони к щекам. Моё сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой. Я смотрела на это меховое чудо, которое уже пыталось развязать пояс моего халата, и на Джона, который стоял рядом, скрестив руки на груди.

— Джон... — выдохнула я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок нежности. — Ты серьезно? Ты притащил в дом собаку?