1. Испорченный вечер.

Полтора месяца назад.
Грейс

Пламя свечи танцевало свой рваный, бессмысленный танец. Я гипнотизировала его уже добрых полчаса, чувствуя, как фитиль медленно тонет в лужице расплавленного воска. Успокаивало ли меня это зрелище? Ни черта. Наоборот — раздражало своей методичностью, в то время как внутри меня всё искрило от немого бешенства.

Я сидела на диване, чувствуя себя полной идиоткой. Розовое кружево белья, которое я выбирала так долго, словно от этого зависела моя жизнь, теперь казалось издевкой. Тонкая лямка впивалась в плечо, раздражая кожу, на которую я старательно наносила лосьон с запахом ванили и чего-то запредельно дорогого.

Я готовилась. Весь чертов день.

Ванна с маслами, пилинг, укладка — я буквально соскабливала с себя усталость будней, чтобы стать для него идеальной картинкой. Ужин из ресторана, аккуратно переложенный в фарфор, давно остыл, покрываясь невидимой пленкой равнодушия.

Рид опаздывал на два часа.

У нас, как у любой нормальной — или пытающейся казаться таковой — пары, был график. Суббота. День, обведенный в календаре красным. Время нашего «законного» секса, когда всё должно быть предсказуемо, правильно и по расписанию. Этот график был моим якорем, моей иллюзией контроля в мире, который давно катился к чертям.

— Я его убью, — прошептала я в пустоту гостиной. Голос прозвучал хрипло и жалко.

Я подалась вперед, резким движением задувая свечи одну за другой. Последний фитиль еще мгновение тлел, испуская тонкую струйку едкого дыма, которая ударила мне в нос. Запах гари — вот и всё, что осталось от моего романтического вечера.

Откинувшись на спинку дивана, я затылком почувствовала холодную обивку. Идеально белый потолок смотрел на меня сверху вниз, такой же безупречный и пустой, как мои надежды на этот вечер. Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы.

Где он, черт возьми, носит свою задницу?

Тишина квартиры начала давить на барабанные перепонки. Я знала, что за этим спокойствием всегда следует буря. И судя по тому, как бешено колотилось сердце под розовым кружевом, эта буря уже стояла на пороге.

Внезапный звук ключа, скрежещущего в замочной скважине, заставил меня вздрогнуть. Дверь открылась не сразу — тяжело, словно за ней стояло нечто, чему не место в этой стерильной квартире.