26.1 Без тайн.
Грейс
Ночь за окном казалась бесконечной, но в гостиной, освещенной лишь тусклым светом кухонной лампы, время будто остановилось. Мы не пошли в спальню — это место слишком сильно пахло нашей прошлой ложью. Вместо этого мы устроились на ковре, прямо там, где еще час назад кипела наша маленькая война.
Джонатан сидел, прислонившись спиной к дивану, а я устроилась между его колен. Мой забинтованный локоть покоился на его бедре, а его пальцы, еще недавно сжимавшие мои плечи до синяков, теперь невесомо перебирали мои волосы. Он молчал долго, глядя куда-то в пустоту перед собой, и я чувствовала, как под его кожей натягивается каждая мышца.
— Ты спросила, за что я так с тобой, — его голос был тихим, лишенным привычной стальной уверенности. — Грейс, я никогда никому не рассказывал этого. Даже отцу. Он... он просто запер это в себе, и мы жили так, будто ничего не случилось.
Я замерла, боясь шелохнуться. Воздух в комнате стал густым, тяжелым.
— У меня был брат, — выдохнул он, и я почувствовала, как его рука в моих волосах судорожно сжалась. — Рейнальд. Мелкий такой, вечно путался под ногами. В тот вечер... тот самый вечер, когда я решил, что я уже взрослый и мне важнее трахнуть девчонку из школы, чем посидеть с ним дома...
Джонатан замолчал, сглотнув тяжелый ком. Я развернулась к нему, игнорируя дискомфорт в гипсе, и посмотрела в его лицо. Оно было серым, осунувшимся, словно он за секунду постарел на десять лет.
— Мать забрала его, — его челюсти сжались так, что заходили желваки. — Она сожгла его, Грейс. Заживо. В сарае у леса. Потому что ей нужны были деньги, а он стал свидетелем её безумия.
Я почувствовала, как по позвоночнику пробежал ледяной разряд. Я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Моя рука сама потянулась к его лицу, кончики пальцев коснулись его щеки, там, где всё еще алел след от моей пощечины.
— С того дня я пообещал себе одну вещь, — он перехватил мою ладонь и с силой прижал её к своим губам, закрыв глаза. — Что я больше никогда, ни на секунду не отпущу то, что мне дорого. Что я буду контролировать каждый вдох, каждый шаг человека, которого люблю. Потому что тишина — это самое страшное, что может случиться. Тишина в доме означает, что ты опоздал.
Он открыл глаза, и в них плескалась такая первобытная, неприкрытая боль, что мне захотелось закричать. Это не была просто одержимость. Это был незаживающий шрам, который он пытался прикрыть мною.