22.1 Полет с лестницы.
Грейс
Дождь снаружи колотил по стеклам с такой силой, будто пытался прорваться внутрь и смыть всё, что мы строили шесть лет. Я сидела на нашем огромном белом диване — когда-то мы выбирали его вместе, обсуждая, как будем смотреть на нем кино по пятницам. Теперь я казалась себе на нем крошечной, неуместной деталью. Я подтянула колени к груди и уткнулась в них подбородком, обхватив голени дрожащими руками.
Мои волосы всё еще были влажными, тяжелыми, а плечи сводило от холода, но я не двигалась. Я просто наблюдала за ним.
Рид метался по квартире. Туда-сюда. Туда-сюда. Этот ритм его шагов — тяжелый, рваный — отдавался у меня в висках. Он не смотрел на меня. Его движения были резкими, злыми. Он швырял вещи в открытый чемодан, не заботясь о том, как они лягут. Глухой стук книг, падающих в коробку. Скрежет вешалок в шкафу. Всхлип застегиваемой молнии.
Каждый этот звук был как удар молотка, заколачивающего крышку гроба наших отношений.
Он зашел в спальню, и через минуту вернулся, неся в руках стопку своих рубашек. Его лицо было бледным, почти прозрачным в тусклом свете ламп, а губы сжаты в тонкую, бескровную линию. Когда одна из рубашек соскользнула на пол, он замер. Его плечи мелко задрожали. Он не поднял её. Он просто стоял, глядя в пустоту, и я видела, как тяжело вздымается его спина под тонким трикотажем домашнего джемпера.
— Шесть лет, Грейс, — его голос прозвучал так тихо, что я едва разобрала слова за шумом ливня. — Шесть лет я был твоим щитом. А ты променяла всё это на несколько ночей с человеком, который даже не знает, как ты пьешь кофе по утрам.
Я не шелохнулась. Я знала, что должна что-то сказать, защититься или извиниться, но внутри была выжженная пустыня. Всё, что я чувствовала — это странное, пугающее оцепенение.
— Ты сам открыл дверь, Рид, — мой голос был хриплым, чужим. — Ты думал, что контролируешь игру, но забыл, что я не фишка на твоем столе. Я живая. И мне было больно. Долго.
Он резко обернулся. Его взгляд — полный обиды и какой-то детской, беспомощной ярости — обжег меня. Он подошел к дивану, нависая надо мной. Я почувствовала запах его парфюма, который когда-то обожала, а теперь он казался мне удушливым.
— Мучительно? — он горько усмехнулся, указывая рукой на чемоданы. — Ты говоришь, что каждое мгновение было мучительным? Тогда почему ты не ушла раньше? Почему ждала, пока появится Синклер, чтобы вонзить мне нож в спину?
Я подняла голову, глядя ему прямо в глаза. Мои губы дрогнули.