15.1 Ненавижу.
Грейс
Я нервно поправила шелковый платок, который душил меня сильнее, чем июльская жара на улице. Тонкая ткань неприятно царапала след от его зубов, напоминая о каждом ударе сердца. Кто чертов сталкер, который прицепился ко мне? Джонатан Синклер. Кто тот человек, который постоянно выводит меня на эмоции, заставляя чувствовать себя то ли жертвой, то ли соучастницей? Джонатан Синклер. И, наконец, кто сидит прямо передо мной с таким видом, будто он владеет этим утром, этим рестораном и, черт возьми, мной? Джонатан Синклер.
Мы сидели в «L'Espalier». Хрусталь, крахмальные скатерти, приглушенный звон серебра. Кто здесь вообще завтракает в девять утра в будний день? Я знаю кто — кто-то наподобие моей матери, которой некуда девать деньги, или люди вроде Джонатана, для которых жизнь — это бесконечный ряд декораций для их доминирования.
— Я уже заказал то, что ты любишь, — произнес он, откидываясь на спинку стула и небрежно складывая руки на груди. Его черная рубашка сегодня казалась еще темнее на фоне светлого интерьера.
Я замерла, так и не донеся стакан с водой до губ.
— Откуда ты знаешь, что я люблю? — мой голос прозвучал резче, чем я планировала.
— Ты каждое утро в выходные заказываешь бельгийские вафли с карамельным мороженым и двойной латте.
Я приоткрыла рот, чувствуя, как внутри всё похолодело от осознания масштабов его вторжения.
— Какого хрена... Ты всё так же лазаешь в моем телефоне?! — я подалась вперед, переходя на яростный шепот. — А я-то думаю, чего у меня так быстро зарядка падает! Ты хоть понимаешь, насколько это ненормально? Насколько это... незаконно?!
Люди за соседними столиками — идеально причесанные дамы и мужчины в костюмах — синхронно повернули головы в нашу сторону. Я почувствовала, как вспыхнули мои уши, но не отвела взгляда от его невыносимо спокойного лица.
— Это было в благих намерениях, — он даже не шелохнулся. В его глазах плясали смешинки, которые бесили меня до желания швырнуть в него солонку.
— Благие намерения? — я горько усмехнулась, комкая салфетку под столом. — Ты снова растоптал мои границы и станцевал на них чечетку, Джонатан. Ты влез в мою жизнь, в мой телефон, в мою постель...
Он рассмеялся. Громко, искренне, обнажая ровные белые зубы. Этот смех был таким живым и настоящим, что на секунду я забыла, как сильно должна его ненавидеть.
— Почему ты такой веселый? — я нахмурилась, глядя на то, как он берет чашку кофе. — Тебе смешно, что ты превращаешь мою жизнь в триллер?