9. Шах и мат.
Джонатан
Я смотрел, как Грейс почти отпрыгивает от меня, словно от зачумленного. Ее спина была напряжена до предела, а пальцы судорожно вцепились в полотенце. Глупая, испуганная кошечка. Она думала, что если поставит забор из слов, я не перемахну через него одним движением.
Я медленно развернулся и направился в гостиную вслед за Даниэллой. Опустился в глубокое кресло, чувствуя, как кожа еще хранит фантомный след ее ладони. Грейс пахла солью, текилой и чистой, незамутненной паникой. Это лучший коктейль, который мне когда-либо доводилось пробовать.
Даниэлла присела напротив, перебирая тяжелые деревянные фигуры. Ее пальцы замерли над ферзем. Я же просто откинул голову на спинку кресла, наблюдая за игрой теней на потолке.
— Я же не обещал тебя учить, Дани, — произнес я ровно, едва шевеля губами.
Я не смотрел на нее, но кожей чувствовал, как в дверях замерла Грейс, не зная, уйти ей или остаться. Ее присутствие в комнате ощущалось как статическое электричество — ворс на ковре вставал дыбом.
— Я знаю, — Даниэлла подняла на меня свои спокойные, слишком проницательные для этой компании глаза. Она не улыбалась. — Просто на вас смотрел Рид. Я помогла. Всегда пожалуйста.
Я перевел взгляд на нее. Значит, не одна Диана точит когти. Рид. Этот самовлюбленный индюк стоял где-то в тени коридора, сжимая кулаки, пока я вдыхал запах волос его девушки.
— Помогла? — я издал короткий, сухой смешок, который больше походил на хруст сломанной кости.
Я протянул руку и медленно, кончиками пальцев, передвинул свою пешку на две клетки вперед. Мой жест был ленивым, но глаза... глаза оставались холодными.
— Ты не помогла, Дани. Ты просто отсрочила неизбежное.
Я бросил мимолетный взгляд в сторону дверного проема. Грейс всё еще стояла там, тенью впившись в косяк. Она слышала нас. Я хотел, чтобы она слышала. Хотел, чтобы она знала: каждый, кто пытается ее «спасти», лишь сильнее затягивает петлю, которую я набросил на ее шею еще в тот момент, когда лизнул ее ладонь.
— Твой ход, — добавил я, глядя на Даниэллу, но думая о том, как Грейс будет выглядеть на палубе моей яхты, когда берег скроется из виду.
Рид может смотреть сколько угодно. Смотреть — это всё, что ему осталось. Я не играю в шахматы ради удовольствия. Я играю, чтобы загнать короля в угол и забрать себе королеву.
Грейс опустилась на диван рядом с Даниэллой, и этот маневр стоил мне пары лет жизни. Её майка, эта невесомая тряпка, которую она называла одеждой, опасно сползла на бок, обнажая полоску идеально гладкой кожи на талии.