21
Уроки закончились.
Джеи уже приняла решение — нужно поговорить с Хан Улем.
Между ними всё ещё оставался спор. Да, слова были резкие, чувства обострённые. Но после того, что сделал Га Мин — после того, как он в одиночку встал против этих ублюдков — ей захотелось услышать мнение Хан Уля.
Услышать, что он думает.
И, чёрт возьми, наконец сказать ему, что она на его стороне.
Джеи поднялась по ступенькам и толкнула знакомую дверь на крышу.
Тёплый ветер ударил в лицо, но атмосфера — ледяная.
Как всегда, в центре внимания — Хан Уль.
Его осанка, взгляд, само присутствие — всё притягивало.
Чуть поодаль, в нелепой панамке, сидел Мин Хван, лениво крутя в руке пистолет, будто это игрушка.
Но не только они. Перед Хан Улем стояли трое — тройка Чхоль.
Настороженные, будто готовились к чему-то... или уже проиграли.
Губы разбиты, взгляды потухшие — похоже, досталось им не только от Га Мина, но и от самого Хан Уля.
— У твоей подружки уроки закончились, — протянул Мин Хван с ухмылкой, едва взглянув на Джеи.
Хан Уль лениво повернулся.
Его взгляд — холодный, уставший, но всё равно притягивающий.
Трое пострадавших тоже обернулись.
Лица побитые, глаза настороженные.
Они явно не ожидали увидеть кого-то ещё. Тем более — её.
— Я думал, ты побежишь к своей учительнице,— произнёс Хан Уль ровно, без тени эмоций.
Джеи хмыкнула и шагнула ближе.
— Не притворяйся, что удивлён, — спокойно ответила она. — Ты ведь с самого начала знал, что я выберу твою сторону. Иначе зачем бы я рассказывала тебе о намерениях учительницы?
Она села на свободный стул рядом с Мин Хваном.
Тот глянул из-под панамки, чуть усмехнулся, но промолчал.
Пистолет в его руках продолжал вращаться — будто всё это игра.
Но сейчас никто не играл.
Воздух был натянут, как струна.
Но Джеи это не пугало — наоборот, странно успокаивало.
Она знала, где её место. Знала, кого выбрала.
И он знал тоже.
Джеи достала телефон, пролистала документы, уже знакомые до боли.
— Вас боялась вся школа, — произнёс Хан Уль холодно, спокойно, но безжалостно. — Трое против одного... и всё равно проиграли.
Трое молчали.
Словно приговорённые.
Словно уже сломленные.
Когда солнечный свет упал ему на лицо, прорисовав жёсткие линии скул и тень от ресниц, в этом было что-то почти нереальное — жестокое, опасное... и до безумия красивое.
Джеи не могла отвести глаз.
— Ха, — усмехнулся Мин Хван, лениво играя пистолетом. — И проиграть этому жалкому Юн Га Мину, который приперся сюда ради своей мамки. Мстить, видите ли, собрался.