22

Последние два дня школа гудела, как улей.
Одни и те же слова, одни и те же взгляды — настороженные, жадные, полные зловещего любопытства:

Сон Чхоль совершил убийство.

Эти слова шептали в коридорах, писали на полях тетрадей, отправляли в чатах.
Кто-то верил, кто-то делал вид, что верит. А кто-то — редкие, почти исчезнувшие люди — задавались вопросом: всё ли действительно так, как кажется?

Джеи знала правду. Или, по крайней мере, чувствовала её каждой клеткой.
Сон Чхоль не убийца. В его глазах не было тьмы — только усталость и горечь. Он не прятался, не лгал, не отводил взгляд. И когда однажды помог ей — просто, без выгоды, — она поняла: у него чистые руки. И чистая совесть.

Но ведь все знали, кто на самом деле стоит за всем этим.
Сон Чхоль — лишь пешка.
Настоящий виновный — Хан Уль.

Это имя не произносили вслух. Но оно висело в воздухе — тяжёлое, как грозовая туча. Джеи слышала его даже в тишине. В недосказанных фразах, в взглядах, в внезапных паузах разговоров, когда кто-то собирался сказать правду — и передумывал.

Вечером она была на тренировке.
Тело двигалось на автомате, а мысли — где-то далеко. Ей нужна была еще информация.

Но как ее достать? Она не хакер, не детектив, и уж точно не из тех, кому везёт. Удача давно обходит её стороной.

Когда тренировка закончилась, Джеи вытерла пот с шеи, переоделась и уже собиралась уходить.
Телефон завибрировал. Новое сообщение.
От него.

Хан Уль:
Зайди ко мне. Сейчас.

Ни приветствия, ни объяснений.
Прямо. Жёстко. Без выбора.
Впрочем, в этой школе выбор был роскошью, которую мало кто мог себе позволить.

Она поднималась по лестнице медленно, будто оттягивала неизбежное.
Дверь кабинета была приоткрыта. Постучала один раз — и вошла.

Хан Уль сидел за столом. Рядом — Мин Хван, скрестив руки и глядя на неё с пустой насмешкой.
Но внимание Джеи приковал не он.
В углу, с опущенной головой, сидел Сон Чхоль.

Она замерла.
Он не должен был быть здесь. После всех слухов, обвинений, после грязи, что вылили на него — не должен.

Она смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается.
Он поднял глаза. Их взгляды встретились.
Ни страха. Ни злости. Только боль.

В стороне, почти в тени, сидел ещё один человек. Джеи видела его впервые: серый безупречный костюм, дорогие часы, холодный, пронизывающий взгляд.
Он не был из школы. Слишком выправлен, слишком властен. От него исходила опасная, давящая тишина.

Сесть никто не предложил.
И она не стала — просто встала у стеллажа, молча, наблюдая.