Глава 18
Теперь жизнь стала другой. Непонятной, жестокой, пугающей. Но всё же это лучше, чем биться в приюте, где ты совсем никому не нужен.
Лучше не стало. Совсем.
Нынче солнце светит ярко не потому что наступило утро, а потому что глаза открылись сами собой, давая прожить ещё один день. Внутри сидела та же пустота, что и до этого. Холодная, липкая, бесконечная. Ын-Па теперь учился доверять заново, по-другому. Глядеть на мир не так, как раньше. Где-то в глубине души промелькали мысли о Хагуко. Что хочется к нему. Обнять, остаться и ни за что не отпускать, хотя..Может ли он помочь..?
Смерть родителей разделила период жизни на "до" - где был свет, и "после" - где его не стало вовсе.
Но Шито ни разу не оставил его наедине с этим одиночеством. Ни разу. Он двигался медленно, осторожничал в местах, давая сначало привыкнуть, а затем и действовать, если Ын-Па пожелает.
Трудности были везде. Сначала в каждой ложке супа, которую приходилось уговаривать проглотить. Потом в убаюкивании. Да даже в простом существовании - в том, чтобы просто быть. Ын-Па плакал каждую секунду, сколько не утешай. И это нормально. Главное – понять, какой он есть. И ни за что не покидать. Не предать. Не бросить.
Другой бы, не такой сильный духом давно бы сдался.
Спустя время он научился спокойно есть. Потом быстро засыпать, проваливаясь в темноту, как в яму. Потом прожить день без слёз. Однако то самое состояние – тягучее, серое, беспросветное – никуда не уходило. Оно сидело под кожей.
Ын-Па ничего не хотел. Совсем. Сон - еда - сон. Бесконечная петля. На любые предложения сходить куда-то или развеяться он отвечал молчанием и повёрнутой спиной. Шито не сдавался. Искал, пробовал, пытался отвлечь поминутно. Но нет. Тишина была плотнее стен.
Он понимал: такое состояние может длиться долго. У других – потихоньку отпускает. Они принимают, откликаются, начинают смотреть вокруг. Но этот – другой. Совсем. Подход нужен особый. Тот, которого нет ни в одной книге.
Многие не понимали: зачем Шито за ним тягается? Зачем взвалил такую ношу? И зачем убивает уйму времени взамен на ничего?
Он - мечник, а не мамка. И, как правило, работа мечника с наседкой несовместимы.
Но Шито тоже не подарок. Для него общество – это пустая декорация без боли и радости, а люд – лишь тени за окном. И, быть может, поэтому он просто остался рядом, не требуя благодарности, ведь только в молчании такого же потерянного можно перестать быть чужим.
Ведь даже у потерянных есть те, кого не надо учить молчать.
Кто и так знает...