Глава 17
Шито вышел из покоев Господина, когда всё вокруг уже озарило ранним солцем. Пахло по другому. Чисто, свежо. Чувствовался пролитый, вчерашний дождь, что шёл, не смолкая.
Трава мокрая, а на ногах замечалась влага от расы.
Взгляд Шито поднялся наверх и он зажмурился. В глаза резко напало солнце.
Жизнь в поместье давно кипела во всю. С одной стороны новички и продвинутые мечники спешили на пробежку, с другой, проходя мимо жилых частей, слуги и служанки мотались с бельём в руках. Но ни один не прошёл мимо мечника без внимания: все либо молча кивали, либо с уважением скланивали головы.
Тем не менее его дорога вела к одному месту - к госпиталю.
Ныне небольшое строение, находящееся внутри стен поместья, уже не раз сохраняло жизни поражённых бойцов.
Светлое и особо лёгкое место встречало пришедших тропинкой из камешек и зелёной растительностью, бережно ухоженной. Сад цвёл, а небольшой ручеёк с прозрачной дочиста водой плёл звуки по своему.
Но приятная и спокойная атмосфера сменялась тогда, когда нога ступала за порог определённой палаты. Персонал знал о новеньком, особом в их госпитале, потому это сразу обросло разговорами, слухами, переживаниями.
Комната, ранее живая и просторная, теперь наполнилась тяжестью и горькими слезами. Яркий свет, доносившийся из-за полуприкрытых штор, оставлял на полу и стенах следы лучиков вышедшего солнца.
Справа от входа, за небольшой ширмой находилась единственаая койка, занятая кем-то.
На совсем большой и белой простыни лежало маленькое тельце, без признаков жизни, или чувств. Там лежал Ын-Па, но он уже не был тем, кем являлся ранее. Последний огонёк его наивной души угас тогда, когда силы покинули тело, наваливаясь тяжёлым грузом. И разум погрузился в сон. Было почти не видно, как грудь медленно поднимается, опускается и вновь возобновляет движение.
Слёзы не текли, внутренний крик не рвал на куски - вчерашняя истерика стала последним, перед тем, как он больше не будет зваться "человеком".
Шито не было слышно. Шаги простелились вдоль палаты и утихли возле самой койки. Рядом оказался стул.
А мальчик начал двигаться, только после часа, как мечник вошёл.
Голова наконец поплелась в сторону. И, легонько приподнимаясь на кровати, его взгляд сошелся с туловищем, но не поднимался наверх.