Глава 11: Трещина в терпении

— Дипс, твою мать!

Крик вывел его из транса. Перед глазами снова оказался тёмный туннель. Рядом стояли его друзья и крипы. Круз уже устал пытаться привлечь его внимание, а Грин просто смотрел на него, слегка опустив голову.

— Да что с тобой происходит? Мы пришли, очнись.

Дипс перевёл взгляд на высокую дверь перед ними. Он сглотнул и выпрямился. Эти воспоминания когда-то надолго выбивали его из реальности. Стоило только начать думать о ней, и до него невозможно было достучаться.
Круз ввёл код 2041, и дверь открылась.

Они вышли наружу. Впервые в жизни. Ждали чего-то грандиозного. Но.

Снаружи не было ничего примечательного. Бесконечная масса деревьев тянулась во все стороны.

Круз уверенно шёл по знакомому маршруту.
Около получаса они двигались по лесу и не встретили ни одного крипа. По крайней мере, живого.
Мёртвые крипы лежали на земле. Даже животные не трогали их тела, будто чувствовали, что от них всё ещё исходит опасность.

Тем временем Грин разговорился с девушкой. При ближайшем знакомстве она оказалась мягкой и очень спокойной.
Айгуль была родом из бывшего Кавказа. Её имя тюркско-персидского происхождения и переводилось как «лунная роза», что странным образом идеально подходило ей.

Её длинные тёмные волосы напоминали ночное небо без звёзд, полное тучами. А её чистые зелёные глаза только сильнее подчёркивали лёгкий акцент в её внешности. У неё ещё и акцент был, но не сильный и сложные разговоры не могла держать.
Наконец они подошли к высокой скале и остановились.

— Только не говори, что здесь тоже есть дверь, — сказал Грин, устало протирая лицо, больше чтобы показать свой сарказм.

Круз лишь усмехнулся.

— Дальше идём только мы с крипами. Вам лучше возвращаться.

Дорога была несложной, но обоих больше интересовало другое: откуда Круз знает все эти места. Однако на этот вопрос они так и не получили ответа.
Грин понял, что сейчас потеряет девушку, с которой только познакомился, и явно не хотел её отпускать. Но сказать что-то вслух он так и не решился. Круз уверил его что её можно навещать, но редко.

Дипс заметил взгляды Грина в сторону Айгуль.

И невольно вспомнил Тодору.
Когда она заразилась, её первой мыслью было попрощаться с жизнью. А эта девушка, наоборот, продолжала жить и радоваться всему вокруг, словно ребёнок. Хотя какой смысл воспринимать эту болезнь по-другому если конец один и тот же? всё таки Тодора была права, лучше умереть сразу чем медленно сходить с ума. 

Полная противоположность.

— Чёрт...

Почти шёпотом выдохнул Дипс и потёр глаза.

Ругательство вырвалось само. Он снова поймал себя на том, что сравнивает других девушек с Тодорой, хотя они не имели друг к другу никакого отношения.

И, как ни пытался быть честным с собой, в его голове она всё равно стояла выше всех.

Грин, заметив состояние друга, оставил мысли об Айгуль и подошёл к нему. Он хлопнул его по плечу.

— Извини, — тихо сказал он.

— Кто такая Тодора? — вдруг спросила девушка, пока остальные заходили внутрь помещения, где уже был открыт вход.

Услышав это имя, Лор и Круз сразу переглянулись поняв что с Дипс.

— Так вот что у вас произошло, — вздохнул Лор.

Круз лишь кивнул ему и молча пошёл внутрь вслед за остальными.

— Всё уже нормально. Вроде бы, — с какой-то странной улыбкой сказал Грин, глядя на друга. — Правда, Дипс?

Парень посмотрел на них. Он хотел сказать, что с ним всё шикарно. Что всё давно прошло.
Но какое-то тяжёлое чувство внутри тянуло его вниз.

Он просто кивнул.

И отвернулся.

Обратная дорога снова была спокойной.
Когда Дипс заметил в небе большую чёрную птицу, он на мгновение задержал на ней взгляд. Засмотревшись, он споткнулся, и тонкая ветка ударила его прямо в глаз.

— Чёрт...

Он остановился и начал тереть глаз. От удара выступили слёзы.

Круз и Лор обменялись взглядами. Они уже не в первый раз замечали, как Дипс внезапно теряет концентрацию, будто проваливается куда-то внутрь себя.

Сам же Дипс продолжал идти, вытирая слезу.

И именно в этот момент он вспомнил.

Тодора тогда в шутку предложила накрасить его.

День был тяжёлым. С утра тренировки, потом проверка состояния тела в экстремальных условиях, затем бесконечные тесты. А в конце дня обязательный медицинский осмотр каждого ученика.

Они оба были вымотаны.

Решив спрятаться от удушающей жары июльского дня, они зашли к ней. И, не придумав ничего лучше, нашли себе довольно странное занятие.

Хотя, если быть честным, это было скорее её занятие.

Дипс сначала был против.

Но её непривычно мягкий взгляд сломал его сопротивление почти сразу. Рядом с ней он соглашался на всё, даже не задумываясь о себе.

У Тодоры не было много косметики. Лишь несколько вещей, оставшихся от матери.
Дипс сидел у края кровати так как был высоким для неё, пока девушка склонилась над ним. Комната была освещена только тусклым светом, пробивавшимся через закрытые шторы.

И почему-то оба дышали слишком громко.

Тодора уже хотела остановиться.

Сидеть так близко к нему и постоянно касаться его лица оказалось неожиданно тяжело.
Но она знала: если признается, что ей неловко, он потом будет издеваться над ней неделями.
Поэтому она просто продолжала.
Заканчивала один шаг и сразу переходила к следующему, даже не задумываясь, что можно просто сказать, что всё уже готово. где-то внутри, она не хотела закончить.

Дипсу же оставалось только стоять и смотреть на неё.

На её светлые волосы. На сосредоточенные глаза. На красивый нос и пухлые губы.
Каждое её прикосновение только сильнее путало его мысли. Ему хотелось, чтобы её рука задержалась ещё хотя бы на секунду.
Она случайно испачкала его щёку косметикой.
Пытаясь исправить это, Тодора взяла его лицо в ладонь и начала вытирать пятно пальцем. Но сделала только хуже, размазав его ещё сильнее.

— Да твою ж...

Её голос звучал раздражённо.
Она уже собиралась отдёрнуть руку, но внезапно почувствовала, как его пальцы мягко сжали её запястье.

Он держал её.

И смотрел прямо в глаза.

— Ты что творишь, кретин?!

Но Дипс даже не пошевелился. Он только продолжал смотреть на неё, будто ждал больше реакции. На мгновение в комнате стало тихо. Он прикусил внутреннюю сторону щеки и тихо сказал:

— Продолжай.

Девушка не могла заставить себя красить дальше в таком положении, она взяла руку и среагировала как обычно, крича какие-то ругательства, а он просто вздохнул.

— Как же я устал ждать...

Его слова выходили слишком тихо, чтобы она их слышала, по его мнению, парень будто сменился в лице, его терпение уже подходило к концу.

Каждый день для него было новое мучение: смотреть, как другие просят её контакты, или как девушки к нему подходят, и не замечать реакции в её глазах мучало его уже долгое время.

Быть так близко к ней и в то же время так далеко, что даже дотронуться нельзя.

Дипс думал, что он сможет быть счастливым и просто силясь рядом, но чем больше он сидел, тем больше хотелось; можно считать такое чувство эгоизмом, но разве он виноват в том, что хочет простого человеческого счастья?

Видимо, он снова упал в своих мыслях, и это испугало девушку.

Она часто говорила, что боялась такой версии его, просто потому что не понимала, как себя вести.

Она знала, что он ей ничего не сделает, но видеть эту боль в его глазах делало и ей хуже. Она правда хотела чувствовать его теплоту, принимать его знаки внимания и сама создавать другие, свои личные желания с ним. Но страх непредсказуемого не давал ей возможности.

Девушка будто почувствовала его дыхание более тяжёлым. Она вдруг решилась медленно вернуть руку туда, где она была.

Но он чувствовал, как она себя заставляет из-за переживаний, а не из собственных желаний, и отодвинул голову в другую сторону закрыв глаза с некой раздражительности. Не сумев смотреть ей в глаза, он думал, что она поймёт, как делает больно своей нерешительностью, но она приняла это больше как трещину в его терпении.