Глава 1. «Женщина, которая просчитала дверь»

Лондон, Бейкер-стрит, 221Б. Вторник, 10:47 утра.

Джон Уотсон открыл дверь, даже не подумав спросить, кто там.

Это была его третья неделя в квартире Шерлока Холмса, и он уже усвоил главное правило: если кто-то доходит до их двери, значит, Шерлок либо ждал этого человека, либо ему было всё равно. Система безопасности отсутствовала. Замок был сломан ещё в прошлом веке. И миссис Хадсон пускала всех, кто выглядел достаточно несчастным.

Женщина на пороге не выглядела несчастной.

Она выглядела так, будто собиралась подписать чей-то смертный приговор и опоздала на завтрак.

— Мистер Холмс дома? — голос низкий, спокойный, без намёка на трепет.

Джон моргнул. Он привык, что к Шерлоку приходят перепуганные клиенты в растянутых свитерах. Или истеричные женщины с кружевными платками. Или полицейские, пахнущие потом и отчаянием.

Эта женщина пахла дорогим кофе, холодным металлом и чем-то неуловимо-миндальным — возможно, очень качественной парфюмерной водой, которую наносят на запястья, чтобы пахло только при движении.

Она была одета в чёрную водолазку с высоким горлом — облегающую, но не вульгарную, подчёркивающую длинную шею и ключицы, которые она не демонстрировала, а скорее разрешала заметить. Поверх — серый жакет мужского кроя, сидящий идеально, будто сшитый на заказ. Брюки чёрные, узкие, до щиколотки. Туфли — матово-чёрные лодочки на низком устойчивом каблуке. Никаких украшений, кроме тонких серебряных серёжек-гвоздиков.

Ни одного яркого пятна.

Только оттенки ночи, пепла и мела.

Её волосы были коротко подстрижены и зализаны гелем назад — мокрый эффект, открывающий высокий лоб и скулы, которыми можно было резать стекло. Макияж — графичный, чёткий: чёрная подводка, стрелки острые как лезвия, ни одного намёка на растушёвку. Губы — бледно-розовые, почти незаметные. Брови — чуть темнее волос, идеальной формы, будто вычерченные по линейке.

И глаза.

Серо-зелёные, тяжёлые, оценивающие. Джону показалось, что она считывает его историю болезни по тому, как он держит левую руку.

— Доктор Уотсон, — сказала она, не спрашивая, утверждая. — Хромота прошла, но психосоматика осталась. До сих пор вздрагиваете, когда хлопает дверь. Афганистан был жесток к вам. Но вы справляетесь.

Джон открыл рот, закрыл и сделал шаг в сторону, пропуская её внутрь, потому что возражать не было ни сил, ни аргументов.

— Он наверху. Но он... он не в духе.