Глава 17. «Пять месяцев счастья»

Лондон, Бейкер-стрит, 221Б. Пять месяцев спустя.

Жизнь на Бейкер-стрит изменилась.

Не сразу. Не в одночасье. Но за пять месяцев, прошедших с того дня, когда родители Эмилии впервые переступили порог гостиной, дом стал другим. Мягче. Теплее. Шумнее.

И слаще.

Шерлок стоял у окна в своей обычной позе — руки за спиной, взгляд в никуда, мозг работает на полную мощность. Но если раньше он думал о преступлениях, уликах и Мориарти, то теперь его мысли были заняты совсем другим.

Например, тем, что в холодильнике закончился горький шоколад.

— Ты снова ела шоколад, — сказал он, не оборачиваясь.

С дивана донеслось шуршание фольги.

— Не знаю, о чём ты, — ответила Эмилия голосом, который не обманул бы и ребёнка.

— Фольга. Ты пытаешься спрятать её под подушку. Я слышу.

— Я просто... проверяла, не шуршит ли она.

— И шуршит?

— Ужасно.

Он обернулся.

Эмилия сидела на диване, развалившись с такой грацией, на которую была способна только она. На ней был чёрное боди для беременных — облегающее, с длинными рукавами и глубоким вырезом на спине, который она обожала, потому что «ребёнок греет, и мне всё время жарко, Шерлок, это твоя дочь превращает меня в печку». Поверх — серые лосины для беременных с высокой талией, которые поддерживали округлившийся живот.

Живот.

Шерлок каждый раз, когда видел его, испытывал чувство, для которого у него не было названия. Не гордость. Не умиление. Не страх. Что-то большее. Что-то, что не влезало ни в одну из его ментальных категорий.

Эмилия была на пятом месяце. Живот стал заметным — аккуратным, круглым, как половина арбуза, который она запретила ему покупать, потому что «если я увижу арбуз, я съем его целиком, и ты будешь объяснять врачу, почему вес беременной женщины увеличился на три килограмма за один день».

Она держала в руке плитку горького шоколада — четвёртую за сегодня, если считать по обёрткам, которые он находил в самых неожиданных местах (в коробке со скрипичными струнами, за папкой с делами, под черепом на камине).

— Это последняя, — сказала она, ломая квадратик.

— Ты так говорила вчера. И позавчера. И в понедельник.

— В понедельник я говорила, что это предпоследняя. Важно быть точной.

— Ты съела три плитки за сегодня.

— Четыре, — поправила она, откусывая. — Одну я съела в ванной. Ты не нашёл обёртку.

— Нашёл. Она была в мусорном ведре под пустыми коробками из-под чая. Ты думала, что я не проверю?

— Ты проверяешь мусор?

— Я проверяю всё, что касается тебя.

Она посмотрела на него с выражением, которое он научился распознавать как «ты невыносим, но я тебя люблю».