Глава 6
Тот, кто собирает осколки.
Кристин.
Комната прислуги была маленькой, но чистой, как исповедь перед причастием. Узкая кровать с потертым, но выстиранным бельем, деревянный столик у окна, где стоял глиняный кувшин с полевыми цветами - единственная роскошь, которую она могла себе позволить. На стене - крошечное зеркальце, в котором отражалось лишь пол лица, а рядом деревянный крестик, подаренный матерью.
Кристин лежала на краю кровати, руки дрожали, пальцы теребили край простыни.
«Он целовал меня... Он касался меня..»
Тело вспоминало каждый момент, каждое прикосновение, и от этого живот сжимался, кожа горела, как будто она до сих пор лежала под ним в библиотеке, среди разбросанных книг и запаха табака с алкоголем.
Она закрыла глаза, и перед ней снова встал Ален - его чёрные волосы, спутанные ее пальцами, его губы, обжигающие, как вино, его голос, шепчущий что-то по-итальянски, чего она не поняла, но просто кивала, захлебываясь от счастья.
А потом...
Потом он заснул, раскинувшись на диване, рот слегка приоткрыт, ресницы дрожат во сне. Она не смогла уйти сразу - сидела рядом, гладила его скулу, чувствуя под пальцами шероховатость небритости.
«Какой он красивый... Какой...»
Но потом взгляд упал на осколки - бокал, разбитый в порыве страсти, брошенный им в стену, осколки, сверкающие, как её разбитая невинность. И книги разбросанные, как страницы её прежней жизни, теперь безнадёжно перепутанные и растоптанные.
Она старалась собрать их все, каждый кусочек, боясь, что он порежется, когда проснётся. В торопясь, подложила все книги по своим местам, нашла свои разбросанные чулки, фартук и ушла, оставив его спать, как оставляют святыню - с благоговением и страхом.
***
Дверь отворилась без стука, без привычного смешка, без её
звонкого: «Вставай, coня!»
Кристин подняла глаза и сердце её сжалось.
Оливия, всегда такая шумная, веселая, с вечно блестящими глазами, стояла на пороге бледная, как смерть. Её губы, обычно растянутые в улыбке, были плотно сжаты, а глаза... Глаза были пусты.
Мадмуазель Эрика зовёт тебя... - голос
Оливии звучал чужим, глухим, будто доносился из-под земли.
Кристин вскочила, взгляд сразу упал на её руки - они были завёрнуты в тряпки, но красные пятна уже проступали сквозь ткань.
Оливия... что... что случилось?
Она подошла ближе, осторожно взяла подругу за запястье. Девушка вздрогнула, но не отдернула руку.
Это... это мадмуазель...
Что?
Она... она ошпарила мне руки...