Глава 2.4 Акушеры смерти
Зои посмотрела на свою чашку. В ней плавал чаинка — «к удаче», как говорят в Японии. Но удачей ли было то, что она здесь услышала?
— Ваш ассистент считает вас «сторожевым псом тишины», — сказала Зои, глядя прямо в синие глаза Лео. — Но псы бывают разные. Одни охраняют покой хозяев, другие — не пускают посторонних туда, где творятся темные дела. Какой вариант ваш, Лео?
Лицо управляющего оставалось спокойным. — Вместо того, чтобы обсуждать какого типа «псом», как вы выразились, является моя скромная персона, не лучше ли вернуться к вопросу, на котором нас так неуместно прервали? Вы спрашивали, достаточно ли безопасна наша система, и защищена ли она от хакерских атак. И вот что я Вам скажу: Вы слишком увлекаетесь шпионскими романами, мисс Дамар. Это все британское наследие Яна Флеминга, не иначе, — он покачал головой, и в его глазах блеснула искра настоящего веселья. — Какой смысл «взламывать» систему, если главный предохранитель — это воля самого человека? По закону клиент обязан явиться к нам лично как минимум дважды, с интервалом не менее недели. Семь дней на то, чтобы передумать, уехать, сменить номер телефона. Мы делаем исключения только для лежачих больных с терминальной стадией, подтвержденной тремя независимыми комиссиями. Если человек прошел этот путь и нажал кнопку — это не хакерская атака. Это осознанный финал.
Он поднялся из-за стола, жестом приглашая Зои и Барни следовать за ним.
— Что же касается вашего вопроса о «ядах»... Зачем изобретать сложные нейротоксины, которые вызывают судороги или остановку дыхания через боль? Мы используем азот. Вы дышите им прямо сейчас — его семьдесят восемь процентов в этой комнате. Но стоит убрать оставшиеся проценты кислорода, и наступает физиологическое чудо. Мозг не паникует. Организм не чувствует удушья, потому что за чувство нехватки воздуха отвечает углекислый газ, а он продолжает выводиться. Человек просто засыпает. Глубоко. Безвозвратно. Сама природа дала нам идеальный инструмент, мы лишь научились его направлять.
Он открыл дверь кабинета, ведущую в длинный, безупречно белый коридор. Свет здесь был рассеянным, струящимся из-под потолочных панелей, так что их тени казались размытыми, почти призрачными.