Глава 4: Про большую стирку и белую Теслу.
Tell me what you gon' do to me
Confrontation ain't nothin' new to me
Kendrick Lamar
POV Фредрик
Речь Габриэля становится бесшумной. Все, что имеет значение сейчас, это Клара и ее приближающиеся шаги за моей спиной. Не желая терять ни минуты, я резко разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, нечаянно задевая ее грудь локтем.
Клара вскрикивает, отпрыгнув на шаг в сторону, однако реагирует достаточно поздно: верх ее короткого белого платья быстротечно окрашивается розовым напитком из моего стакана. Гребаная кашаса, не так я представлял нашу встречу.
Как и в первый раз, сначала Клара пытается осознать ситуацию, и лишь после принятия поднимает свои голубые глаза. Подходящих слов я не нахожу, язык будто застревает в глотке. Либо я медленно умираю от сжирающей неловкости, либо от ее крышесносной красоты в этом маленьком платье с открытыми плечами. Два ангельских крыла витиевато скованы в подвеске над ее ключицами и красиво дополняют высокий ворот наряда. Клара оборачивается через плечо, смотря на свою подругу из хентая, та лишь саркастично фыркает и метает молнии глазами, адресовывая их мне. На ее шее висит те же подвеска.
— Ты бы мог найти другой способ со мной поздороваться, Фредрик, не обязательно же снова портить мне одежду. — Она качает головой и легко хлопает себя по бедру, лениво улыбаясь краешком губ. Ее действия выглядят немного заторможено, я уверен, что в любой другой ситуации она бы закопала меня в землю.
— Это вышло случайно, прости, пожалуйста, я не хотел. — Я неуверенно чешу затылок, ставя полупустой стакан на каменные перила. Боковым зрением вижу, что Томас отрешенно наблюдает за нами, в точности как подруга Клары.
— Тебе тоже досталось, можно считать, что мы квиты. — Клара указывает длинным пальцем на мою рубашку, где тоже разрослось розовое пятно, а я даже и не чувствую влаги на коже, ведь она пылает жаром. — И мне тоже очень жаль.
Моя запятнанная розовым рубашка меня абсолютно не тревожит, как и волна внимания высшего общества, что обрушивается на нас. Клара сводит тонкие брови и нежно прикасается к моему животу, деловито осматривая пятно. Молюсь, чтобы она не обожглась моим жаром.
Я не понимаю, куда делась вся ее злость и королевская сдержанность, что цвела буйным цветом в Хай Парке. Будто она превратилась в более мягкую версию Клары Розенвуд, будто ее подменили. Возможно, она приняла наркотики или немного выпила, однако ее поведение — сплошной штиль и концентрация, не имеющая ничего общего с весельем под веществами.