Глава 3: Про теннис и карнавал.
Scared of my own image,
scared of my own immaturity
twenty one pilots
POV Фредрик
Перебирая ногами ступеньки, я разминаю правый плечевой сустав и кисть, представляя пластиковую ракетку в руке. Спортивная сумка слегка сковывает движения, однако за мной тянется опоздание, и на разогрев мышц времени я не имею.
Панорамные окна пропускают искусственный белый свет, заливающий лишь один корт среди десятка похожих: высокие зеленые сетки растут над коричневой искусственной травой; стеклянные перегородки служат отбойниками как для мячей, так и для слитой агрессии. Три высоких фигуры, играющие в пол силы, уже гудят смехом и разговорами. Слабо ориентируясь в полной темноте, я перехожу на бег и уже через мгновение оказался в прохладном теннисном холле.
Каждую среду мы с парнями выжимаем свою выносливость до последней капли пота. Не сказать, что я большой фанат тенниса или сквоша, как Томас. Бегая в одиночку, я разряжаю мозг и мышцы, наполняя каждую клеточку тела кислородом. Теннис же — контактный вид спорта: во время нашей игры по холлу летают красные ругательства и громкие оскорбления. Многие не понимают такой вид отдыха, но для нас теннисные турниры по средам являются чем-то большим, чем просто спортом, практически терапией.
Когда мы оказываемся вместе в закрытом пространстве с пластиковыми клюшками во всеоружии, вся директорская интеллигентность умирает, а на замену ей становится детская беззаботность.
— Если ты станешь большим папочкой, а твоя заносчивая задница пригреется в большом директорском кресле, я надеюсь, что ты не забудешь имена своих лучших друзей, Фред. — Когда я захожу на корт, Томас даже не награждает меня приветственным взглядом, он лишь отбивает подачу Ксандра и поправляет пальцами темную челку.
— Иди нахуй, Хеймер.
Томас Хеймер относится к тому типу людей, которые отпускают черные шутки с непробиваем лицом. Но на самом деле они не шутят, а завуалированно угрожают. Всю возможную непринужденность Томас похоронил в военном училище, куда попал в возрасте пятнадцати лет по прихоти своего отбитого на голову отца-полковника. Отплясав пятигодичную службу, Томас ушел в предпринимательство, а позже возглавил отдел безопасности Хай Парка.
Я до сих пор задаюсь вопросом, по какой причине он примкнул к нашей компании Бременских музыкантов. Его темное настроение отлично балансирует яркий характер Габриэля и вездесущую доброту Ксандра. Наше общение походит на прохладный дождь среди жаркого, душного лета. Томас защищает и оберегает нас, пусть не всегда нормальными способами.