Глава 19
С того момента, как глейдеры рухнули на пляж Тихой Гавани, прошло три дня. Время здесь текло иначе, не линейным потоком, а приливами и отливами — шумными, полными суеты днями и тихими, звёздными ночами. Ребята понемногу втягивались в ритм этой новой, странно спокойной жизни, где главными врагами были не зараженные и не П.О.Р.О.К., а солёный ветер, сбивающий палатки, и назойливые крабы, таскавшие припасы. Они строили укрытия, ловили рыбу, учились жить заново. Быт залечивал самые свежие раны, обволакивая шок повседневностью.
Но не все раны были свежи. Некоторые были старыми, глубокими, а некоторые — совсем новыми, зияющими, как свежевырытая могила в душе. Томас носил свою молча, но её было видно в каждом его движении. Он был тенью самого себя — выполнял необходимую работу, кивал в разговоре, но взгляд его всегда был где-то далеко, за горизонтом, в клубах дыма над горящего города.
Каждый вечер, когда солнце начинало тонуть в море, окрашивая воду в цвет расплавленного золота и старой крови, он отделялся от шумного лагеря. Шум смеха, споров, стук молотков — всё это оставалось позади, постепенно растворяясь в шепоте прибоя. Он уходил подальше, туда, где берег был пустынен и только чайки кричали над волнами.
Его руки были засунуты в карманы, и в правой пальцы снова и снова, почти навязчиво, перебирали холодный металл. Он вынимал его, и последние лучи солнца зажигали в потёртом золотом медальона короткие, умирающие вспышки.
«Вернёшь, когда всё закончится», — сказала Клер тогда. Её слова теперь звучали как жестокая ирония. Всё действительно кончилось. Но вернуть было некому.
Теперь медальон оставался с ним. Навсегда. Не залог, а реликвия. Талисман на всю оставшуюся жизнь. Не обещание будущего, а надгробие воспоминания. Каждая отметина была частью её истории. И его истории тоже.
Он любил её. Не просто любил — она была вплетена в саму ткань его существования, наравне с памятью о Солнечном вспышке, запахом стали и страхом темноты. Почти десять лет. С того самого дня, когда хрупкая, испуганная девочка с огнем в глазах назвала его по имени, бросив вызов всему их жестокому миру. Десять лет борьбы, потерь, мимолётных моментов покоя и одного невысказанного, но понятного им обоим чувства, которое теперь навсегда останется невысказанным.