Глава 1
Пролог. Часть I: Кукла по образу и подобию
Джек Бейли, главный оперуполномоченный города, сидел в своем кабинете, где густой полумрак казался почти осязаемым. Перед ним, словно надгробные плиты, лежали шесть папок. На каждой из них багровела зловещая печать: «ЗАКРЫТО». Это были дела тех, кого Джек привык называть своими «клиентами» - преступников, которых он лично отправил за решетку. Но стоило им выйти на свободу, как их жизни обрывались, не продлившись и месяца.
Шестую жертву нашли сегодня на рассвете.
Элен Смит, известная в криминальном мире под кличкой «Виверна». Её обнаружила соседка по общежитию, вернувшаяся после ночи у парня. Тело Элен выглядело пугающе хрупким, словно его выточили из тончайшего фарфора. Эту иллюзию портили лишь сотни тонких багровых линий, испещрявших кожу от запястий до самой шеи. Хирургическая точность глубоких порезов складывалась в замысловатый, жуткий узор, который почти полностью скрывал под собой естественный рельеф тела. Но истинный ужас таился в деталях.
Кто-то бережно, с маниакальной аккуратностью облачил труп в пышное, неестественно яркое платье с рюшами - наряд, нелепо и страшно смотревшийся на взрослой женщине. На бескровное лицо густым слоем был наложен грим: карикатурно-розовые круги румян на щеках, угольно-черные ресницы, уходящие стрелками к самым вискам, и кроваво-красная помада, растянувшая рот в застывшей, вечной улыбке.
Перед Джеком на снимках была не женщина. Это была кукла. Идеальная и безжизненная.
В этой инсталляции чувствовалась глубокая, извращенная ирония, замыкающая круг судьбы. Ведь именно так - наряжая, малюя и превращая своих жертв в молчаливых кукол - Виверна когда-то оставляла места своих преступлений. Теперь в тишине этой комнаты справедливость вернулась к ней, приняв её собственный облик.
Остальные жертвы из списка встретили смерть так же зеркально. Ларс Нильсен «Молот», Маркус Вальц «Хирург» и Ханс Мюллер «Костоправ» были казнены собственными методами. Однако дела Жана-Поля Дюбуа «Призрак» и Лукаса Влахоса «Скорпион» выбивались из общей картины. Помимо их характерного «почерка», на телах виднелись следы необузданной жестокости - страшные раны, не связанные ни с логикой, ни с эстетикой. Словно в какой-то момент расчётливый убийца срывался, превращаясь в зверя, а комнату - в кровавое месиво.