ГЛАВА 24.1

1 октября 2025 года.

– И не забывайте: по пятницам, после пяти, собираемся в двести седьмой, – профессор Фрост одёрнул пиджак и обвёл аудиторию цепким взглядом. – Явка обязательная для всех. Без исключений.

Дверь за ним закрылась с мягким, почти неслышным щелчком. Папка с бумагами так и осталась у него под мышкой – он всегда уносил её с собой, словно боялся, что кто-то сунет нос в преподавательские записи.

«Минута – и можно валить» – эту нехитрую истину мы усвоили ещё на первом курсе. Я поднялся, даже не глядя на Чарли, который уже засобирался, с врождённым чутьём улавливая тот самый момент, когда лекция превращается в формальность, а формальность – в свободу. Настоящая жизнь ждала за дверью – плотная, гулкая и набитая людьми под завязку.

Из-за ремонта в нашем корпусе все потоки смешались в главном здании, и теперь коридоры напоминали метро в час пик: давка, чужие локти, постоянное «ой, извините» и взгляды в пол. Я нырял в толпу, автоматически сканируя лица, но искал только одно – её.

После субботы я её не видел. Воскресенье провёл в «Лоренс», нарочно обходя все места, где мог бы наткнуться на последствия братских развлечений. В понедельник меня затянула тренировка, а потом тот самый доклад по макроэкономике, который я сейчас, по иронии судьбы, сжимал в руке. А во вторник, я сам избегал встречи с ней, потому что ненавидел всё живое. До сих пор.

По вторникам у нас значилась встреча с МакБраун, как еженедельный «разговор по душам» для меня и Итана – многоуважаемая Элис всерьёз решила, что личные беседы помогут нам «вернуть головы на место». Кампания затевалась ради него, но я, как брат и вечный соучастник по умолчанию, неизменно оказывался втянутым в это унизительное представление.

«Вы исключены из Совета. Все четверо. Жду на столе нашивки».

Слова МакБраун прозвучали в тот первый вторник сентября как приговор. Я вышел из админздания тогда с единственным желанием: разнести что-нибудь вдребезги. И в этой слепой злобе врезался в Морриган Баттлер. Нелепо, грубо, с той самой дурацкой фразой про закатывание глаз. Если бы я тогда просто извинился и прошёл мимо, но нет. Мне нужно было выплеснуть ярость, а она оказалась ближайшей мишенью. Глупо. Непростительно глупо.

И, глядя, как она всё глубже увязает в паутине, которую плетёт Итан, я чувствовал то же самое бессилие, только теперь оно смешалось с чем-то, чему я пока отказывался подыскивать подходящее название.

– ...Уитман-Холл, – долетел до меня обрывок фразы Чарли. – Семнадцатого. Начало в семь.