ГЛАВА 23
24 сентября 2025 года.
Мы скитались по кампусу, словно неприкаянные души, которым самое место в чистилище, а каждая минута, отделявшая нас от заветных семнадцати ноль-ноль, растягивалась до бесконечности. Я то и дело поглядывала на экран телефона, но стрелки двигались с издевательской неспешностью, но когда цифры всё-таки перескочили, высветив долгожданное «17:00», мы едва не бросились наутёк: сперва к фикусу у окна, а потом, сжимая в руке холодный ключ, к нашей заветной аудитории.
Тяжёлая дверь захлопнулась за нашими спинами, отрезав весь остальной мир. Гомон коридоров, горьковатый привкус унижения, который я проглотила в кафетерии, гулкий шум, что вечно сопровождал братьев Торренс, – всё это осталось по ту сторону толстого деревянного полотна. Здесь, внутри, царила совершенно иная реальность: в воздухе витал запах возможности творить, и я невольно прикрыла глаза, делая глубокий вдох.
Золотистый закатный свет резал комнату наискось, деля её на две неравные половины, и выхватывал из полумрака наши инструменты, словно музейные экспонаты. Ключ, который мы стащили из горшка с фикусом, грел карман джинсов, как маленькое доказательство нашей пусть крошечной, но настоящей свободы.
Я вытащила гитару из чехла, и её корпус мягко полыхнул в последних солнечных лучах, переливаясь глубоким, почти чернильным блеском. Ребята расселись по своим местам, но сегодня нас никто не заставлял – каждый выбирал, где ему удобнее: Йен устроился на подоконнике, Норман примостился у стены, прижимая к себе бас, а Ада уже крутилась на стуле, как юла, за ударной установкой.
В воздухе повисло неловкое ожидание, а мы то и дело переглядывались, но никто не решался начать.
– Ну, мы тут, – развёл руками Йен, и его голос прозвучал слишком громко в этой напряжённой тишине. – И что теперь?
Ответом ему была молчаливая растерянность. Хлоя провела пальцами по клавишам синтезатора, извлекая случайные, почти призрачные звуки, которые тут же растворились, не успев родиться.
– Может, просто попробуем сыграть что-нибудь вместе? – неуверенно предложил Норман, обхватив бас-гитару так, будто это была большая, неповоротливая рыбина, которую следовало удержать. – Как насчёт импровизации?
– Без идеи мы просто устроим какофонию, – фыркнула Ада, и её палочки глухо стукнули по краю тарелки. – Нам нужна конкретная песня. Что-то, за что можно зацепиться, чтобы понять: кто, что и как делает.