ГЛАВА 22

24 сентября 2025 года.

«...Границы в здоровой семье, как гибкие перегородки, которые пропускают нужное и задерживают лишнее. А в конечном счёте, самые прочные границы – не те, что мы выстраиваем от других, а те, что мы честно проводим внутри себя, отделяя то, что мы готовы принять, от того, что для нас неприемлемо, даже под давлением целого мира».

Я провела кончиком пальца по последнему абзацу, вчитываясь в материнский текст, который в этом распечатанном эссе обрёл пугающую чёткость. Теперь он читался не как научная статья, а как личное кредо. Или как диагноз, поставленный заочно. Потому что мои внутренние границы сейчас больше походили на разбитое стекло, кое-как скреплённое синей изолентой, а в трещины просачивалось всё подряд: навязчивые мысли, которые я никак не могла заткнуть, странное влечение, злость и необъяснимое любопытство к тому, из-за кого весь этот сыр-бор разгорелся.

Профессор Джуд обошла ряды, собирая работы, и я с таким облегчением протянула ей свой лист, будто избавилась от улики. Мы с Адой выскользнули из аудитории, когда остальные ещё гремели сумками. В коридоре было пусто и благословенно тихо – ни топота, ни голосов, только наши шаги гулко отдавались от стен. Я машинально бросила взгляд на часы над пожарным извещателем: «15:40». До репетиции, о которой никто не должен знать, оставалась целая вечность и в то же время какой-то миг.

– Если я прямо сейчас не съем что-нибудь углеводное, – Ада вцепилась мне в локоть, – мой бедный мозг, перегруженный социологией, просто взбунтуется и откажет.

– Да, – отозвалась я рассеянно, уже настраиваясь на вечерние аккорды, которые предстояло подобрать для импровизации. – У нас полно времени.

Кафетерий почти пустовал, что было редкой удачей в это время. Мы схватили по подносу, набросали еды и заняли столик у стены, откуда просматривался весь зал. Я успела сделать пару глотков чая, когда двери распахнулись, и внутрь хлынула первая волна голодных студентов. Мой взгляд, против всякой логики, тут же принялся сканировать толпу – я знала, что он придёт. И не один.

Итан появился первым – он всегда входил так, будто пространство само расступалось перед ним, а за ним, как привязанные, тянулись Мэтт, Чарли и Дженсен. Они направились прямиком к стойке, даже не взглянув на очередь, которая к тому моменту уже выстроилась.

– Эй, здесь вообще-то очередь! – крикнул кто-то из первых рядов.

– Опаздываем, приятель, – бросил Мэтт через плечо, даже не обернувшись. – Успеешь ещё.