ГЛАВА 28.1

17 октября 2025 года.
ранее

– Знаешь, что напоминает мне эта музыка? – голос Джилл прозвучал у самого уха, чтобы перекрыть грохот. – Звук неисправной стиралки в подвале «Мэйти».

Я усмехнулся, поднося к губам стакан с содовой. Лёд уже почти растаял, и вкус стал каким-то пресным. Мой взгляд скользил по низу, выхватывая из толпы знакомые лица, но ни на одном не задерживался надолго.

– Интересно, сколько Ноа отвалил за всё это? – спросил я, кивнув в сторону гигантской световой конструкции, нависавшей над сценой.

– О, даже не заставляй меня думать о бюджетах, – Джилл поморщилась и сделала глоток из своего стакана. – Мне и собственных отчётов хватает выше крыши.

Я повернулся к ней. В тусклом свете, падающем из зала, её лицо выглядело непривычно измождённым. Джилл всегда держалась стойко, но сейчас я видел в ней усталость, которую она тщательно прятала ото всех остальных.

Она перехватила мой взгляд и отвела глаза в сторону танцпола, словно не хотела, чтобы я видел её такой.

– Если честно, после вашей... почётной отставки вся эта финансовая вакханалия свалилась на меня, – продолжила она. – У меня руки опускаются, а год только-только начался.

– Справишься, – я слегка толкнул её плечом. – Ты справишься лучше нас всех. Если хочешь, черновики по старинке могу глянуть. Даже если МакБраун на меня табу наложила.

Она улыбнулась, отпивая из стакана свою содовую.

– Спасибо, что ты есть, Дженс.

– Не вешай нос, Гермиона.

Она тихо рассмеялась, и я позволил себе ответную улыбку. Это прозвище прилипло к ней ещё на первом курсе – она тогда так рьяно доказывала профессору, что его расчёты хромают на обе ноги, что аудитория затихла. Такая же невыносимо умная, упрямая и дотошная, как её книжная тёзка. Я почти видел перед собой ту девчонку, которая с горящими глазами вываливала на стол кипу исписанных формулами листов.

– Помнишь, как в прошлом году Ситлин устраивала посвящение? – спросил Джилл, возвращая меня в настоящее.

– Когда весь Принстон до утра остался без света? – я усмехнулся. – Как такое забудешь?

Разговор перекинулся на воспоминания: о провальной с технической стороны вечеринке прошлого года, о совместных ночных дежурствах, об абсурде студенческой бюрократии. С Джилл всегда было легко. Она стала первым человеком в Принстоне, с которым у меня всё сложилось без лишней напряги, без необходимости что-то доказывать. Она стала мне ближе, чем кто-либо, не считая Чарли. И уж точно роднее, чем человек, который был почти моей копией.