VII. Птица без крыла

***

Ворона с подбитым крылом залетела в окно. Я заметила ее на подоконнике. Она стояла так одиноко, поджав шею, и стучала клювом об подоконник, будто бы призывая на помощь. Потеряв часть правого крыла в неравном бою, второе отсутствовало напрочь. С левой стороны сочилась густая темно-красная жижа, запекавшаяся кровь на боку. Как вспоминаю эту ужасную картину, так жутко становится. Мы почистили бедную птичку, обработали раны, перевязали бинтом крыло, кормили и всячески ухаживали. Раны. потихоньку заживали, а вот на месте крыльев была рваная культя — остатки былой роскоши, без которого бывшее благородство и аристократическое происхождение казались жалким и убогим.

Какого это продолжать жить, зная, что ты больше никогда не сможешь подняться в воздух, не сможешь взлететь? Какого это осознавать, что остаток жизни ты будешь лишь ходить по земле, передвигая лапками. Небо больше тебе недоступно, и ты никогда не сможешь взмыть в облака, наблюдая за пейзажами сверху, не почувствуешь силу ветра и гравитацию.

Самое трудное — это жить, когда самая важная часть в тебе умерла, а тебя оставили существовать. Ты каждый день вынужден дышать, принимать пищу, спать, ещё что-то делать, но у тебя отняли то, что делало тебя живым внутри.

Раненная птица без крыла, черепаха на спине, человек без любви... жизнь без смысла.

Нет, я не могу так больше жить. Мои глаза привыкли видеть страдания, но внутри все вызывает отторжение. Хочется покончить с ними раз и навсегда.

Не решаясь все разорвать в один момент, я уговаривала себя, что таким образом я становлюсь сильней, закаляю свой дух. .... Но не становлюсь ли я при этом терпилой, где же эта грань допустимого?

Неужели он всегда притворялся, никогда не показывал себя настоящего?

Нет, конечно, — противостояла я своим же словам, — он был самим собой именно в моменты наибольшей жестокости — тогда спадали все маски и оголялось его истинное лицо — жестокого садиста, насильника, тирана, человекоподобного существа без сочувствия и жалости.

Вначале, когда я его только увидела, я поняла, что это глубоко раненный человек. Мне стало его жалко, и я от всего сердца думала, что своей любовью и нежностью смогу излечить его раны.

Как же наивна я была — вместо излечения его ран, я только заработала свои.

— На сегодня хватит, я не выдержу больше, - я поднялась со стула, а он продолжал оставаться на диване, поджав под себя одну ногу, вторая шаркала пяткой по полу, в руках крутил телефон, что явно указывало на то, что он нервничал.

— Останься ещё чуть-чуть, пожалуйста, я не выдержу меньше без тебя.

Мне было его немного жаль, но в тоже время я понимала, что своей жалостью делаю только хуже. Иногда нужно обрезать сразу одним резким движением, а не медленно тянуть, распиливая по маленькому кусочку.

Вообще я не знала как лучше. Я продолжала любить его, но не его теперешнего, а какой-то образ о нем, потенциальное присутствие, которое сейчас было закрыто и нагромождено какой-то уродливой маской, искажавшей прекрасную суть. Если бы вернуть утраченное — все бы встало на свои места, любовь вновь вспыхнула ярким пламенем, и все было бы прекрасно. Но я не могла заставить его это сделать, а он сам не знал или не понимал как.

— Ты веришь в половинки. А они могут соединиться идеально лишь душами, а не личностями. А ты пихаешь в меня огромное эго.

— Прости, прости, я все чувствую, знаю. Но поступки будто бы идут впереди меня, бесконтрольно. Я потом сожалею, ненавижу себя за них, но ничего поделать не могу.

***

—Знаешь, мне сегодня впервые снился не ты, а кто-то другой. Я привыкла, что со мной рядом всегда ты, я нахожу тебя и мне спокойно. А этой ночью был кто-то чужой. А чужой — это каждый, кто не ты.

Периодически мы меняемся местами, то я на коне, то она недоступна для меня. Кто-то любит больше, а потом что-то перещёлкивает и роли сменяются.

Мы все мечтаем об идеальной любви — вечной, безусловной, но сами своими же собственными руками делаем все для того, чтобы разрушить ее, привнести свои комплексы, обиды, травмы. Мы проецируем на вторую половинку свои недостатки, свою непроработанную боль, комплексы и разочарования. Наши отношения зашли в тупик. А из тупика есть только два выхода — развернуться и найти другую дорогу или проломить стены, и поехать в нужном направлении наперекор всему.

Она верила в меня, хотела сделать лучше, исправить недостатки, наладить все.

— Люди не меняются! – категорично заявил я ей.

— Это не совсем верно. Некоторые меняются, а некоторые нет, - она никогда не теряла веру в лучшее, даже порой в совсем безнадежных случаях, - Но, с другой стороны, ты никогда не можешь с уверенностью предсказать, кто входит в какую категорию. А вдруг те, кто меняются, делают это в худшую сторону?

— Да, я согласен, предсказать ничего нельзя. Но если бы мы знали все наперёд, как будто бы вновь читали прочитанную книгу, не было ли бы нам скучно?

— Скука граничит со спокойствием. Я бы променяла ее на нервозность и беспокойство. Лучше уж скучать.

— Человек ко всему привыкает рано или поздно. И даже самые удивительные вещи, виденные несколько раз, потом кажутся обыденными.

— Ты знаешь, как убить любовь, а знаешь ли ты как ее воскресить? – она посмотрела мне прямо в глаза, таким искренним и немного наивным взглядом, ожидая получить какое-то магическое решение проблемы в моем ответе.

— Ну как-как, методом искусственного дыхания рот в рот, - отшутился я, не желая превращать дискуссию в серьезную, и таким образом дать ей готовый ответ, которого я и сам, к сожалению, не знал.

— Если человек уже не мил, то его рот никак не спасёт.