14

Слова, услышанные в саду, не выходили у Беллы из головы: «Она не должна знать…»

Ночь превратилась в кошмар. Белла ворочалась в постели, сжимала простыню и грызла губы до крови. Её терзали догадки: что он скрывает? Почему он так изменился? И главное — почему он говорил о ней, словно она посторонняя?

На следующее утро в лицее она пыталась быть спокойной, но её руки дрожали, а глаза постоянно искали Джосепа. Он сидел за своей партой, уткнувшись в тетрадь, будто не замечая её. И всё же Белла чувствовала, что он замечает каждое её движение.

Весь день она набиралась смелости, пока, наконец, не решилась. После уроков Белла догнала его в коридоре.
— Мы должны поговорить, — сказала она твёрдо, хотя внутри всё клокотало.

Он поднял глаза. В них мелькнуло что-то, похожее на боль, но в тот же миг он спрятал её за холодной маской.
— О чём, Белла? У меня мало времени.

— Хватит, — её голос дрогнул, но она сжала кулаки. — Ты избегаешь меня, смотришь сквозь меня, а я… Я не понимаю. Что происходит? Что я сделала?

Джосеп отвёл взгляд, сжал ремень сумки.
— Ты ничего не сделала. Просто… так будет лучше.

— Лучше? — Белла рассмеялась сквозь слёзы. — Ты называешь это лучше? Ты разбиваешь мне сердце и говоришь, что так будет лучше?

Он шагнул ближе, его рука едва коснулась её плеча, но тут же опустилась.
— Белла… я не могу. Если я скажу, всё станет только хуже.

— Хуже? — она вскинула голову, глаза сверкали. — Я уже живу в худшем! Каждый день думаю, что ты меня больше не любишь, что для тебя я всего лишь забава. Ты понимаешь, каково это?

Джосеп резко отвернулся, будто боялся, что выдаст себя.
— Я уезжаю, Белла, — наконец произнёс он глухо.

Эти слова будто вырвали почву из-под её ног.
— Уезжаешь?.. Куда?

— В другую страну. Мой отец получил работу за границей. Мы уезжаем через пару недель.

Белла почувствовала, как всё внутри оборвалось. Сердце, лёгкие, сама душа.
— Ты… и поэтому ты был таким холодным? — её голос дрожал. — Потому что хотел, чтобы я не привязывалась?

Он кивнул, не поднимая глаз.
— Я не хотел, чтобы тебе было больнее. Я думал… если я оттолкну тебя, ты переживёшь легче.

Белла не сдержала слёз.
— Легче?! — она ударила кулаком его грудь, а потом ещё раз, пока он не поймал её руки. — Ты разбиваешь меня на куски и думаешь, что это легче? Я не игрушка, Джосеп! Ты должен был сказать мне правду, а не делать вид, что я тебе безразлична!

Он держал её руки, а глаза его блестели от сдерживаемых эмоций.
— Я люблю тебя, Белла. — Голос его сорвался. — Но я не могу ничего изменить.

Эти слова разрезали её сильнее, чем молчание. Любит… и уезжает.

Она вырвала руки и отступила.
— Если ты правда любишь… зачем прячешься за холодностью? Разве любовь — это убегать?

Он хотел шагнуть к ней, но остановился. Его взгляд метался, он был как зверь, загнанный в клетку.
— Я не хочу, чтобы ты страдала.

Белла покачала головой, слёзы катились по щекам.
— Я уже страдаю, Джосеп. Но не из-за твоего отъезда… а из-за твоей лжи.

Она развернулась и ушла, не оглядываясь. Сердце её рвалось назад, к нему, но гордость и боль держали её на ногах.

Всю ночь она не спала. В комнате было душно, и Белла то и дело вставала к окну. В саду шумели листья, и ей чудилось, что она снова слышит его голос.

«Я люблю тебя, Белла…»

Но вместе с этим эхом звучали и другие слова: «Я уезжаю…»

Она сжимала простыню, думая: «Что будет со мной? Если отец узнает, он отправит меня в Италию. Там меня ждёт тирания матери. А если Джосеп уедет, я останусь одна. Совсем одна…»

Её сердце рвалось в клочья. Она хотела верить ему, хотела броситься к нему в объятия, пока он ещё рядом. Но обида и боль мешали.

На следующий день Белла решила: она не даст ему просто исчезнуть. Если он думает, что сможет уехать и оставить её в неведении — он ошибается. Она будет рядом до последнего дня. И если придётся, она пойдёт с ним хоть на край света.

Но глубоко внутри её терзала другая мысль: «А если он всё это время и правда играл? А если его признание было лишь жалостью?..»

Белла закрыла лицо руками и зарыдала.

Вечером, возвращаясь из библиотеки, она снова услышала его голос за стеной.
— Я не знаю, как сказать ей… — говорил Джосеп. — Она не должна страдать.

Белла затаила дыхание. Он говорил о ней. И хоть эти слова звучали заботливо, в сердце девушки всё равно поселился страх: что его забота может обернуться прощанием.