ГЛАВА 17: ЛИНИЯ ОБОРОНЫ
Турнир в Праге повис в воздухе призрачной возможностью, которую кто-то могущественный пытался растворить в ничто. Каждый день приносил новые трудности. То обнаруживалось, что аренда леда для утренних тренировок внезапно «уже оплачена другой секцией», то у команды «по техническим причинам» пропадал доступ к силовым тренажерам в университетском спорткомплексе.
Кирилл метался между попытками решить организационные проблемы, учебой и их общим проектом. Тори видела, как он сжимается под этим прессом. Его взгляд, недавно наполненный решимостью, снова стал острым и отстраненным. Он почти не спал, отвечал односложно, а его плечо, давно не беспокоившее его так сильно, снова начало ныть постоянной, глухой болью.
Однажды вечером, засидевшись допознад в своей каморке, Тори осторожно положила руку ему на спину, чувствуя, как напряжены его мышцы.
—Кирилл, давай сегодня остановимся. Тебе нужен отдых.
Он резко дернулся, как от прикосновения раскаленного железа.
—Отдых? — он горько рассмеялся, не оборачиваясь. — У меня нет на это роскоши. Пока я «отдыхаю», он придумает, как отнять у нас последнее.
— Он отнимет у нас тебя, если ты сломаешься, — тихо, но твердо сказала Тори. — Твоя травма... она возвращается. Я вижу.
Он наконец повернулся к ней. Его лицо было серым от усталости, а в глазах плескалась знакомая ей ярость, но теперь она была направлена внутрь.
—И что? Ты хочешь, чтобы я сдался? Как он и хочет?
—Я хочу, чтобы ты был жив! — выдохнула она, теряя самообладание. — Чтобы ты не лез на рожон, пытаясь доказать что-то человеку, который не хочет ничего слышать!
— А как еще?! — он резко встал, отчего стул с грохотом упал на пол. — Ты предлагаешь просто ждать следующего удара? Он не остановится, Тори! Он будет давить, пока я не сломаюсь или не вернусь к нему на коленях!
— Я предлагаю быть умнее! — вскочила и она. — Мы не выиграем эту войну в лобовой атаке! Ему деньги и связи, а у нас что? Твое упрямство и мои эскизы? Нам нужна стратегия, а не геройство!
— Геройство? — он фыркнул, смотря на нее с холодным пренебрежением, от которого у нее сжалось сердце. — А я думал, ты понимаешь. Что это не игра. Это моя жизнь.
— Это НАША жизнь! — крикнула она в ответ, и в горле встал ком. — Или ты уже забыл?
Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Первая настоящая ссора. Горький осадок предательства стоял в воздухе. Ей казалось, что стены, которые они с таким трудом разрушали, снова вырастают между ними, кирпич за кирпичом.