Глава 8. Дом любви
Я думал, что Ержи будет подавлен своим унижением, и потому опасался даже взглянуть на него. Но, когда мы все-таки встретились глазами, он взглянул на меня с таким счастливым видом, что я сразу успокоился. Он попытался виновато пожать плечами, но тяжелые ремни котомки мешали, и пришлось ему просто выразительно развести руками. Тропа скоро начала сильно забирать вверх, стала узкой и каменистой. Я слегка удивился: мне казалось, что путь к морю будет идти все время вниз. Наверное, мы обходим какое-то неудобное место, решил я. Быть может, под нами – скальные обрывы? Группа волей-неволей вытянулась в тонкий ручеек и перестроилась. Между мной и Ержи как-то незаметно очутилась одна из четверок, тащивших жерди. Я же оказался в голове колонны, сразу за четверкой Треххвостого. Прямо передо мной шагал Двукосый: его длинные черные косы ритмично покачивались за спиной. Он закрывал мне обзор, но иногда я замечал впереди взмахи знакомых белокурых хвостов. Все, с кем я встречался взглядом, приветливо улыбались мне: можно было подумать, что никакого происшествия на поляне не было. Что ж, и слава Богу. Носильщики весело (как мне казалось) переговаривались друг с другом свистом и стрекотом. В какой-то момент впереди замешкались: не успев затормозить, я чуть было не натолкнулся на Двукосого. Оказалось, они менялись поклажей. Вскоре связка жердей уже покачивалась между четырьмя другими спинами, а Треххвостый и его товарищи рассеялись по колонне с навьюченными взамен тюками. Тропа снова расширилась – можно было идти по двое. И тут же справа от меня возникла белобрысая хвостатая голова и неизменная сияющая улыбка.
- Должно быть, вы разочарованы? – сказал Треххвостый на моем родном языке и подмигнул. – Вы, наверное, ждали от традиционного общества большей последовательности. Наказать – так наказать, жестко и без поблажек. А тут – какой-то мягкотелый постмодернизм, а?
- Я уже научился тут ничему не удивляться, - рассмеялся я. – В том числе и всему тому, чем вы еще намерены меня удивить. Хотя, пожалуй, да – нестыковочка. Нарушение законов жанра. Вы должны были быть непреклонны. Общество табу не терпит послаблений, иначе – смерть традиции.
Мой спутник понимающе кивнул.
- Все правильно. Только где ж вы тут видите традиции? Они никак не могли возникнуть за 50 лет. Слишком малый срок. Тут еще живы люди, которые приехали из-за стены, из цивилизации.
- Что же скрепляет вас?
- Голый рационализм. Мы делаем лишь то, что разумно и полезно для нашего мира. А что не полезно – не делаем.