Разбитая симфония
В комнате стояла напряженная тишина, которую нарушали лишь фигурки, медленно передвигающиеся по доске при помощи мальчика, сидящего в углу. Он был совершенно один.
Тишина давила на него, что было удивительно, учитывая, что Ниа привык быть один. Чтобы хоть как-то справиться с одиночеством, он начал размышлять вслух.
— Никто из них не получит его, Эл, — сказал Ниа, поднимая над доской белого короля, на котором была выведена готическая буква «L». — Ни Мэлло, ни Мэтт, ни, в особенности, Ягами Лайт.
Он поставил белого короля на место, но по-прежнему держал указательный палец на его короне. Черные глаза уставились на белую армию позади него.
— Это не гонка, — продолжал он мягко. — Не соревнование. Речь идет о стратегии, наиболее эффективной для достижения цели. Если упустить из виду хоть малейшую деталь — поражение неизбежно, но они этого не понимают…
Он взял двух белых коней с буквами «М».
— Ваша сплоченность хороша, — обратился он к ним, — но безрассудна. Я не могу заставить вас принять меня, как бы это хотелось Элу. Я не могу вас даже заставить слушать меня, но…
Ниа не закончил, вернув фигурки на место. Взгляд черных глаз медленно переместился на вражескую сторону доски, где во главе стоял черный король и королева с надписью «Кира» на каждой фигурке.
— Я уверен, что если бы я предложил тебе сыграть со мной в шахматы, ты выбрал бы белых, Ягами Лайт, — прошептал Ниа. — Но если ты убил собственную королеву, чтобы спасти свою жизнь…
Ниа щелчком пальцев отбросил черную королеву с доски, и король остался совершенно один, смело глядя на целую белую армию впереди себя.
— Можно подумать, — начал Ниа, подняв белого короля над доской, словно позволяя ему осмотреть поле боя, — что все так просто, верно? Но… до тех пор, пока Мэлло и Мэтт идут своим путем, мы будем только тянуть одеяло на себя и можем допустить непозволительную ошибку, дав Кире возможность себя уничтожить.
Все еще сжимая в ладони белого короля, Ниа закрыл лицо свободной рукой.
— Что мне делать, Эл? — пробормотал он. — Что мне делать?..
***
— Эл велел не возвращаться туда, — лениво сказал Мэтт, глядя в экран своего компьютера.
— Он сказал именно тебе туда не возвращаться.
— Нет, он заставил меня пообещать, что никто из нас туда не вернется.
— Вот именно, — Мэлло закончил шнуровать правый берц и выпрямился во весь рост. — Это ты ему пообещал. А я никому ничего не обещал.