Красота чудовища

Реальность была предельно расплывчата. Потолок то светился золотом, то затягивался темно-синим мраком. Он чувствовал, как его тело бьет дрожь, чувствовал, как по вискам стекают капельки пота, а затем ко лбу прикасаются ледяные пальцы.

Все это происходило в редких промежутках сознания, но после он отключался. Он потерял счет времени. Он изнемогал от жара, но холодная ладонь неизменно ложилась на его лоб, принося неимоверное облегчение.

Когда разум выныривал из этого полуобморочного состояния, он чувствовал собственное сердцебиение. Приходя в себя, его губы неизменно растягивались в болезненной улыбке, потому что он все еще был рядом.

***

— Что, черт возьми, с тобой случилось? — первая фраза Рюка, когда Лайт, пошатываясь, ввалился в свой рабочий кабинет. Глаза шинигами впились в повязку, закрывающую половину лица.

Лайт проигнорировал его, сосредоточившись на попытке добраться до своего стула. Он чувствовал сильную слабость и едва передвигал ногами. Боль в груди и плече растекалась по всему телу, а жгучая боль в голове сводила с ума. Любое резкое движение, затрагивающее рану, и перед глазами разом темнело.

В таком состоянии Лайт не мог нормально думать и рассуждать. Лайт шел медленно и смотрел в одну точку, чтобы лишний раз не двигать глазными яблоками. Наконец, опустившись в кресло, он выдохнул и, нахмурившись, бросил Тетрадь Смерти на стол перед собой.

— Эй! — возмутился Рюк, размахивая длинными руками. — Лайт! Не игнорируй меня!

— Пошел прочь, Рюк, — простонал Лайт, не одарив его взглядом, потому что сейчас это было непозволительной роскошью.

— И не подумаю, пока ты не скажешь, что случилось, — громко заявил Рюк прямо в лицо Лайта. — Подрался со своим мертвым дружком?

— Заткнись.

— Ты должен сообщить о домашнем насилии, знаешь ли.

— Я сказал заткнись! — закричал Лайт и тут же съежился от резкой боли. В голову словно пустили мощный разряд, прошедший через его глазницы. Он схватился за поврежденный глаз и начал раскачиваться из стороны в сторону, стиснув зубы от ужасной пульсирующей боли. — Тебя это… никак… не касается… — выдохнул Лайт. — Не твое… собачье дело… Рюк!

Рюк пожал плечами и, достав из своей сумки яблоко, с наслаждением откусил:

— Я не могу тебе ничем помочь, Лайт, — рассуждал он, жуя яблоко. Парень чуть повернул голову, взглянув на него своим обычным глазом. — Всегда было интересно наблюдать за твоим падением.

— Моим… падением?.. — непонимающе переспросил Лайт.