Душа

Лайт неподвижно стоял перед зеркалом, разглядывая собственное отражение. Самовлюбленно. Тщеславно.

Он всегда знал, что был красив. Ему говорили об этом тысячи отражений. Ему говорила мать. Девушки из школы. Парни. Миса.

И Эл.

Даже если бы он не повстречал в своей жизни ни одного зеркала, то все равно бы знал, что он красив.

Лайт остановил взгляд на повязке, которая скрывала половину лица. Затем перевел взгляд на перебинтованное плечо. На синие и фиолетовые отметины, покрывающие большую часть торса. Лайт не считал, что это портит его красоту. Наоборот, это жертвы во имя победы. Раны, завоеванные в бою за справедливость.

Последняя из них была символом его любви к Эл. Он доказал, что его любовь настолько сильна, что он готов причинить себе боль. Он нежно прикоснулся к повязке и улыбнулся, несмотря на боль. После того, как Эл перебинтовал его в последний раз, повязка не пропиталась кровью, а значит, рана больше не кровоточит. Он гордился собой и тем, что решился на такое.

А завтра с первыми лучами солнца он поставит точку в этой истории. Он уже записал имя Мэлло в Тетради Смерти, так что теперь оставалось только увидеть Ниа и его настоящее имя, а потом…

Он будет стоять здесь, перед зеркалом, с сердцем Ниа в руках. Дар Элу. С этого момента Кира будет царствовать и греться в лучах собственной славы Бога Нового Мира.

Завтрашний рассвет принесет счастье.

— Свет мой зеркальце, скажи, — пробормотал Лайт, тихо посмеиваясь, и, протянув руку, приложил ладонь к холодной поверхности зеркала… — Кто на свете всех милее? — он подался вперед и прижался лбом к зеркалу, почти в упор глядя в отражение своего карего глаза. — Я, — выдохнул он и зеркало тут же запотело от его дыхания. — Не Белоснежка, дорогое зеркальце. А я.

***

Эл подошел к кровати, когда было около двух часов ночи. Лайт лежал на спине и выглядел так же прекрасно и безмятежно, как всегда, когда спал. Эл забрался на постель и сел на Лайта, устроившись на его бедрах. Он мало весил, чтобы разбудить парня, но его ледяная аура сделала свое дело.

Лайт медленно приоткрыл здоровый глаз, щурясь и вглядываясь в темноту. Он сразу заметил детектива по его молочно-белой коже, которая словно мерцала в темноте.

Несколько дней назад, если бы Лайт проснулся при таких же обстоятельствах, он здорово испугался бы, но сейчас просто улыбнулся.

— Привет, Спящая Красавица, — поприветствовал его Эл.

— Привет, Белоснежка, — мягко ответил Лайт.

— Снова это прозвище, Лайт-кун?

— Тебе идет.

— Как и тебе.