Тишина

Он лежал на черных шелковых простынях. Бледный, словно снег. Белая кожа, белые волосы, белая одежда.

Он лежал, растянувшись на спине, повернув голову и прижимаясь щекой к подушке. Его глаза безжизненно смотрели куда-то в сторону. Кукла. Он был похож на прекрасную сломанную фарфоровую куклу.

В зеркале напротив отразились две фигуры.

— Сейчас я выполню своё обещание, — прошептал Лайт. Он был так близко, что почти касался тонких губ Эла. — Тише. Молчи, любовь моя. Еще минута, и все будет готово.

Эл медленно поднял на него глаза и кивнул. Лайт обнял его тонкую талию и мягко поцеловал в губы.

— Скоро, — снова прошептал он, затаив дыхание, — твоя кожа будет только внешне похожа на снег, но на деле вновь обретет тепло.

— Лайт-кун так добр ко мне, — пробормотал Эл.

Лайт улыбнулся и откинул несколько черных прядей с его лба, затем остановился перед зеркалом. Пару мгновений он разглядывал свое отражение, прежде чем схватить с тумбочки какую-то тяжелую фигурку и бросить ее в зеркало. В полном безмолвии множество осколков рассыпалось по полу. Лайт наклонился и поднял самый длинный из них.

Оставив Эла стоять среди груды осколков, он шагнул в сторону маленького безжизненного тела, распластанного на кровати. Послышался треск разрываемой ткани, и осколок, скользя по белой рубашке, оставлял за собой темно-красный шлейф.

Глаза Лайта горели от возбуждения. Он аккуратно вырезал сердце Ниа и, оставив осколок внутри зияющей раны, вынул орган. Мальчик не двигался. За все время он не издал ни звука.

— Ты сломал зеркало, — безразлично заметил Эл, когда Лайт оказался рядом, держа в ладонях теплое сердце.

— Оно нам больше не понадобится, — ответил Лайт.

— Почему?

— Потому что твои глаза прекраснее всех зеркал. В их отражении я милее всех на свете.

— Ты и без этого знаешь, что исключительно красив, Лайт-кун, — пробормотал Эл, опуская глаза. Лайт раскрыл кроваво-красные ладони и протянул ему сердце так, будто протягивал яблоко. Склонив голову, он наблюдал за реакцией детектива.

— Эл, ты знаешь, что у Богов Смерти… красные руки?

Лайт улыбнулся и добавил:

— Любишь яблоки, Эл?

— Люблю, — Эл осторожно принял у него сердце и прижал к груди. Когда тело детектива обмякло, Лайт подхватил его на руки и медленно опустился вместе с ним на колени. Он держал Эла, подложив руку под его голову. Свободной рукой он нежно гладил его по прохладной щеке. Сердце все еще не билось, и Лайт наклонился, целуя Эла в холодные губы, как сказочную принцессу. Чары злой колдуньи разрушились, и тот открыл глаза.

Лайт улыбнулся: