Возьми мою толстовку.

Миссис Дэниелс стояла в центре класса, и её голос раздражал меня не меньше, чем комариный писк.

–Оставайтесь на своих местах. Я требую, чтобы каждый из вас подготовила письменную работу на тему, почему своевременность имеет значение. Скоро вернусь проверю.

Она закрыла за собой дверь.

Сочинение? Серьёзное отношение к этому? Едва сдерживая смех, я перевёл взгляд на Полину и заметил нечто странное. Когда она пыталась писать, рука её подрагивала, пальцы почти не держали карандаш. Её тетрадь оказалась совершенно мокрой, листы помялись под давлением неуверенного почерка. С каждым прикосновением к бумаге карандаш запинался, будто рука колебалась, подчиниться ей или нет.

Это пробудило во мне необычное раздражение. Не знаю, откуда оно взялось. Мне не было дела до неё, я её почти не знал, но вид её в подобном состоянии спровоцировал необычный всплеск — не такой, как обычно. Иной.

Я пытался игнорировать это, но её непрекращающаяся дрожь напоминала надоедливый пульс. Каждое малейшее содрогание заставляло меня стискивать челюсти до зубной боли. Мой собственный чистый лист остался нетронутым, всё внимание было приковано к ней.

Костяшки на пальцах побелели, когда она сжимала карандаш. Почерк выглядел ужасно — неровные и наклонные буквы из-за дрожи. Смокшие волосы прилипли к лицу, она постоянно поправляла их неспособными удержаться пальцами.

Она изо всех сил старалась создать видимость, что контролирует ситуацию, и это так сильно действовало мне на нервы, что челюсти сводило до боли.

Зачем всё это? Зачем сидеть мокрой, дрожащей и пытаться написать глупое сочинение о своевременности, будто это имеет хоть какое-то значение. Ведь явно, что она сильно замерзла.

Это постепенно выводило меня из себя. Каждое подёргивание её пальцев, прерывистый вздох, учащённое моргание, будто она сдерживала слёзы — всё это нагнетало внутреннее напряжение. Я чувствовал учащение пульса и вибрацию в спине, ту самую, что предшествует моим вспышкам. Ту, что была причиной бесчисленных ссор. И это повторилось снова из-за девушки, которую я едва знаю.

Откинувшись на спинку стула, я начал постукивать карандашом по столу, стараясь отвлечься, но мысли возвращались к ней.

Раздражение нарастало внутри до того предела, что я просто не сдержалась. Взглянув на неё, наблюдая, как она что-то пишет, я произнёс не подумав.

–Ты серьёзно пишешь этот текст?