Спаситель от публичного позора.

Это был Даниэль.

На нём не было футболки.

Я потеряла дыхание.

Его тёмные волосы с каштановым отливом были мокрыми, плотные пряди прилегали к лбу, а на коже ещё блестели капли. На шее у него висело полотенце, его концы касались татуировок, покрывавших его широкую грудную клетку и мускулистые руки, которые слабо мерцали при свете. Чёрные спортивные штаны сидели низко на бёдрах, подчёркивая чёткую линию в форме буквы V, уходящую под пояс.

Просто восхитительное зрелище.

Он небрежно опёрся на дверной косяк, взгляд сузился, когда он посмотрел на меня, а потом на Алекса. Он снова перевёл взгляд на меня, но на этот раз сосредоточился на том, как мы с Алексом обнимались. В его лице читалась смесь раздражения и ещё чего-то. Веселья? Отвращения? Я не могла понять.

–Хватит уже, — протянул он, его голос звучал низко и лениво, отчего по спине пробежали мурашки, — вы двое не можете быть потише?

Я мечтала, чтобы кровать поглотила меня. Чтобы земля разверзлась и утянула меня вниз. Всё что угодно, лишь бы не это.

–Д-Даниэль?— выдавила я слабым, дрожащим голосом.

Горло жгло, было сухо, голова кружилась от усилий, необходимых для разговора. Я отпрянула от Алекса, как от огня, прижимая одеяло к груди, чтобы прикрыться.

–Доброе утро, — спокойно ответил он, уголки губ приподнялись в усмешке, от которой у меня закружилась голова — и не только от похмелья. Он потянулся и лениво вытер мокрые волосы полотенцем.

–Как тебе моя кровать?

Его кровать?!

Эти слова ударили меня, как грузовой поезд. Желудок перевернулся, тошнота подступила к горлу.

–Твоя кровать?— Мой голос прозвучал нелепо высоко, и комната снова покачнулась, когда я попыталась сесть ровнее, голова болела, словно молотом. Стыд охватил меня, как лесной пожар, даже сильнее румянца на щеках.

Алекс застонал рядом, заглушая шум у меня в голове. Он упал на матрас, закрыв лицо руками.

–Хоть не убийца.

Я моргнула.

–То есть, твоя кровать? Это твой дом?

Голос снова дрогнул, но мне было всё равно. Слова прозвучали неразборчиво, и я с ужасом поняла, что язык всё ещё был тяжёлым и непослушным от алкоголя. Я с трудом сглотнула, пытаясь убрать кислотный привкус в горле.

–Вы оба отрубились на вечеринке, — равнодушно сказал он, складывая полотенце и бросая его на стул, словно его слова не разрушали мой мир.

Его движения были плавными, расслабленными, а взгляд скользнул по мне с холодной расчётливостью, от которой хотелось исчезнуть.

–Решил уберечь вас от публичного позора. Не стоит благодарности.