Не та Полина которая была.
Я слегка двинулась, мышцы занемели от долгого пребывания в одной позе, и повернула голову, чтобы посмотреть на него.
Алекс снова улегся на подушку, расслабленно положив одну руку на грудь, его губы были приоткрыты, когда он вновь уснул. Разумеется, он мог просто заснуть снова, будто ничего страшного не случилось, будто это не было катастрофой. А я тем временем ощущала, что погибаю.
Я не могла оставаться здесь на весь день. Мысль о том, что родители заметят мое отсутствие прошлой ночью, вызвала у меня тревогу. Они точно что-то заподозрят. Я с трудом сглотнула, горло болело, желудок угрожал выйти из строя. Нужно было подняться. Нужно было вернуться домой, пока ситуация не вышла из-под контроля еще сильнее.
Медленно и аккуратно я спустила ноги с края кровати, и как только ступни коснулись пола, меня тут же охватило сожаление. Вся комната закружилась, этот тошнотворный наклон вызвал опасное сжатие в животе. Меня накрыла острая и безжалостная волна тошноты, и я вцепилась в край тумбочки, словно она могла меня удержать. Холодное дерево вдавилось в ладонь, достаточно заземлив меня, чтобы я не потеряла контроль.
Просто дыши, Полина. Просто... дыши.
Грудь поднималась и опускалась мелкими, неровными толчками, пока я закрывала глаза и пыталась обрести хоть какое-то равновесие. Но пульсирующая боль в голове почти не давала думать. Это была не просто головная боль, это был настоящий напор, каждый пульсирующий удар за висками напоминал о выпитом алкоголе. Я даже не помнила, сколько выпила. Два бокала? Пять? Десять? Воспоминания слились воедино, как картина.
Вот так бывает. Вот что происходит, когда пытаешься быть тем, кем не являешься.
Я сильнее сжала тумбочку и увидела свою одежду, сваленную в беспорядочную кучу на полу. Джинсы были мятые, будто по ним прошлись, футболка небрежно брошена в сторону. Жар прилил к щекам, когда я смотрела на этот хаос, на часть прошлой ночи, которую не могла вспомнить. Когда я их сняла? Я ничего не помню! Я сделала это во сне? Или... кто-то другой?
От этой мысли желудок сильно сжался. Этого не может быть. Не может быть. Я не позволю себе в это поверить. Эта мысль была слишком тяжелой, и мне пришлось отбросить ее, прежде чем она меня поглотит.
Я заставила ноги двигаться, волоча их по полу с нарочитой осторожностью человека, идущего по канату. Каждый шаг вызывал новую волну головокружения, но я игнорировала это. Затем дрожащими руками я собрала кучу одежды и прижала ее к груди, бросившись через комнату так быстро, как могла.