Прошлое возвращается.

Вторник, 15:00.

После уроков в здании воцарилась суматоха. Ученики ватагами, с громким смехом, тащили свою обувь по плиточному полу, рюкзаки падали с плеч, они перешучивались, толкались и договаривались о вечере.

Я стоял в одиночестве, опершись на шкафчик, скрестив руки, и смотрел на эту картину. У них была свобода, их радость, а дома их ждали родители с ужином и расспросами о прошедшем дне.

Дома меня ждала тишина. Тишина и едкий привкус отцовского голоса. Поэтому я и не выбегал из здания вместе со всеми. У меня не было никакого желания торопиться в тот дом.

Веки начали тяжелеть, шум в коридоре угас, превратившись в приглушенный гул, а усталость сковала конечности. Это была не просто утомленность телом. Это была изнуренность эмоциональная, душевная, та гнетущая тяжесть в груди, которая появляется, когда злость затягивается. Когда нет места, которое ощущалось бы как дом. Я откинул голову, на мгновение прикрыл глаза, позволив себе уйти в собственные мысли...

Внезапно я услышал громкий удар, разнесшийся эхом по коридору. Я мгновенно распахнул глаза, сработал инстинкт, адреналин вскипел в крови. Мышцы напряглись, я даже не осознавал причины, но, повернув голову налево, я заметил его.

Люка Каллахана.

Рослый, широкоплечий, с той самоуверенной усмешкой, от которой у меня чесались кулаки. Он стоял перед первокурсником, все еще держась одной рукой за дверцу шкафчика, которую только что с силой захлопнул.

–Зачем ты настучал на меня? — выкрикнул он.

Мальчик выглядел напуганным, плечи ссутулились, будто он ожидал удара, голос дрожал так сильно, что я едва разобрала его бормотание.

–Я… я нет… я ничего не говорил!

Мне не нужно было больше видеть. Типичный Люк. Он все еще изображал из себя главного пса, все еще наслаждался чужим страхом. Смотреть, как он третирует того, кто слабее, было привычным делом, и часть меня хотела просто остаться в стороне, погрузиться в свой мир и наблюдать. Но в тот миг, когда его взгляд встретился с моим, я осознал, что судьба не даст мне такой возможности.

Он повернулся, его ухмылка медленно расползлась по лицу. В его глазах было нечто темное, от чего по коже всегда бежали мурашки.

–Ну-ну-ну. Кого я вижу.