Сними с меня одежду.

–Вы оба — сплошное бедствие, — тихо говорю я, переводя взгляд с Алекса на Полину.

Алекс скорчился на подлокотнике, его рот приоткрыт, словно он пытается поймать воздух, а Полина безжизненно навалилась на моё плечо. Я оказался зажат между двумя совершенно беспомощными людьми.

Бросаю взгляд на часы на стене. Полночь. Вечеринка ещё в разгаре, музыка грохочет, люди смеются и кричат, но с меня достаточно. Мне нужно убраться из этого безумного места.

Вопрос в том, что, чёрт возьми, мне делать с ними обоими?

С Алексом всё просто. Я могу без проблем оставить его у себя в комнате. А вот Полина... Хмурюсь, размышляя. Она упоминала своих родителей — строгих, снобистских и точно не из тех, кто спустит это на тормозах. Но я не могу просто бросить её здесь.

–Проклятье, — шепчу я себе.

Разберусь по ситуации. Сначала нужно вытащить их отсюда. Медленно и осторожно двигаюсь, стараюсь сильно не двигать Полину, пока выбираюсь из-под неё. Она тихо стонет, но не просыпается.

Встаю и наклоняюсь, подсовывая одну руку под её колени, другую — под спину. Она легче, чем я ожидал, и её голова безвольно падает мне на грудь, когда я поднимаю её. Руки болтаются, одна ладонь касается татуировки на моей руке.

Поворачиваюсь к Алексу.

–Ты следующий, придурок.

Взяв Полину на одно плечо, наклоняюсь и свободной рукой поднимаю Алекса. Он тяжелее, но я перекидываю его через другое плечо, словно мешок картошки. Он тихо стонет, что-то бормочет, а затем снова обмякает.

Проходя через гостиную, люди останавливаются и смотрят на меня. Разговоры затихают, я чувствую их взгляды.

Это Призрак?

Чёрт, он несёт двоих, будто это пустяк!

Господи, он такой сильный!

Он тащит Сидни и полицейского!

Закатываю глаза под маской, игнорируя шёпот и перешёптывания. Мышцы горят от напряжения, но я продолжаю идти, пробираясь сквозь толпу пьяных, пока не добираюсь до двери. Прохладный ночной воздух бьёт в лицо, и я направляюсь к машине.

Кряхтя, одной рукой открываю дверь, стараясь не разбудить Полину, когда усаживаю её на заднее сиденье. Её голова падает набок, прижимаясь к холодному стеклу, глаза полузакрыты, дыхание поверхностное и почти гипнотизирующее. Она выглядит... спокойной, почти безмятежной, словно хаос этой ночи её не коснулся.

Алексу не уделяю внимания. Запихиваю его на пассажирское сиденье, как тряпичную куклу. Он сползает вперёд, лоб с глухим стуком ударяется о бардачок. Он что-то невнятно бормочет, и я закатываю глаза. Он в ужасном состоянии.

Закрываю дверь, на секунду прислоняюсь к машине.