Глава 28
Меня захлестнуло разочарование сразу во всем: в будущих планах, в прошлых стараниях, в настоящих трудах, в людях, которые пытались сделать из меня кого-то другого, в наивной себе и больше всего в человеке, которым я хотела стать.
Я плакала от обиды за то, какой была моя никчемная жизнь и от страха за то, что лучше она никогда не станет. Каждый день одиночества, унижений, отчаяния и беспомощности воспринимался, как необходимая плата за светлое «потом», как болезненный и депрессивный вклад за непременно обязательное когда-нибудь счастье. Но слова Кая будто вырвали меня из этой цепочки жертв во имя ничего.
Так ли обязательно всё будет хорошо?
Разве кто-то гарантирует, что моё терпение и смирение вознаградят?
Нет, но я была преисполнена уверенностью в обратном, ведь заключила односторонний договор с жизнью. Потерплю, помолчу сейчас – сделаешь меня счастливой потом, Жизнь. И я терпела, я молчала, но кто со стороны судьбы заверил эту сделку?
– Всё будет хорошо, да? – прошептала я, не поднимая головы с груди Кая.
Его теплые ладони все так и поглаживали меня по спине, по волосам, по предплечьям, руки нежно, словно я могу рассыпаться на части, обнимали. Он не пытался одернуть или остановить истерику, не пытался заговорить со мной, будто давая мне выплеснуть всё скопившееся безобразие и оставить его здесь, на полу, среди молчаливых книг. Избавиться и больше никогда к нему не возвращаться.
– Обязательно, – прошептал он. – Я тоже жду своё «хорошо».
Кай опустил подбородок на мою макушку. Сидя где-то на его коленях, я чувствовала себя в тепле и в безопасности, даже несмотря на то, что никогда не была ни с кем столь близка, как в этот момент с ним, с некогда таким страшным и ужасным дикарем. Я дышала в его мягкий пуловер, положив руки ему на широкие плечи, не зная, сколько времени уже прошло и сколько должно пройти, чтобы слезы закончились. Тишина была нашим другом и единственным свидетелем этих осторожных объятий.
– Кому-то всегда легче, птичка, – он шептал в мои волосы, прикасаясь к ним своими губами.
– Завидую.