39. Эндшпиль (часть 2)

В уединённом алькове музыка гремит ещё громче, чем в основном помещении. Тимо и Галеви врываются туда одновременно.

Парень, развлекающийся с тремя девочками, смотрит на них сначала с удивлением, а потом с ужасом, увидев направленные на него автоматы.

Бандиты поливают свинцом и его, и проституток. Музыка обрывается, когда пули разносят стереосистему.

– С этим всё, – говорит их Галеви, разглядывая кровавые брызги на своём белом пиджаке. – Других тут не осталось.

– Ещё один остался, – говорит Тимо. – Асаб.

Галеви, подумав, кивает.

– Всё равно он мне никогда не нравился.

Оставив за собой окровавленные тела и летающий в воздухе пух, они выходят и отправляются в обеденный зал.

***

Наконец-то всё стихло. Девчонки все забились по углам, под столы, за стойки. Я спряталась заранее. Как тут начали стрелять, я думала сбежать отсюда совсем, да только высунуться страшно было. Все палили во всех, разнесли всё напрочь. Теперь те двое, что остались в живых, ушли.

Что делать, что делать? Откуда я знаю, что делать? Я-то всегда плыла по течению. Куда жизнь развернёт, туда и пойду.

Америка. Уехать туда с отцом. Вот чего я хочу.

И ещё хочу, чтобы ни с кем такого не случилось, как с Джен.

Вот у этого, который на полу лежит, пистолет остался. Ему-то он уже без надобности. Блядь, стрелять никогда не стреляла, но всё когда-нибудь бывает в первый раз.

Страшно так, что ноги не идут. Но надо. Надо пустить ему пулю в башку. А потом – Америка. Если повезёт.

Прости, пап. Прости, если что.

***

Тимо и Галеви останавливаются у дверей обеденного зала и оглядывают своих людей. После бойни в дискозале в их распоряжении осталось всего трое, но все хорошо вооруженные и матёрые.

– Сначала сделаем вид, что верны Асабу, – говорит Тимо.

– Он и не поймёт, как сыграет в ящик, – скалится Галеви.

С пистолетами наготове они входят в обеденный зал.

Здесь всё совсем не так, как было вначале. Стены в дырах от пуль. Окна выбиты, некоторые столы перевёрнуты – похоже, за ними пытались прятаться. Пол усыпан отбитой штукатуркой, стеклом и осколками посуды.

И здесь повсюду тела. У стен, на полу, везде. Их так много, что может показаться, что тут полегла половина Синдиката.

Асаб сидит у камина, протянув ладони к огню. Рядом с ним трое головорезов с усталыми лицами и потухшими глазами. Услышав вошедших, Асаб поворачивается.

– Добрый вечер, – произносит он.

Он светски доброжелателен, словно хозяин, принимающий гостей. В зале, полном трупов, от этого становится жутко.

– Что здесь случилось, Асаб? – спрашивает Тимо, изображая изумление.