Глава 14. Не отпускай его

Арсений чувствует, как в грудной клетке начинает что-то накаляться. Это ощущение зародилось непроизвольно, но накрывало резко, разрастаясь в геометрической прогрессии и заполняя собой каждую клеточку тела. Дрожь в руках постепенно сошла на нет, и теперь место опустошенной тоски с гордо поднятой головой заняла злоба.

— Вы что, разыграть меня решили? — цедит Арсений, снова складывая документ, который всучила ему в руки Ляйсан. — Это шутки у вас такие?

Утяшева моргнула, стараясь взять себя в руки, потому что именно к такой реакции она изначально и готовилась, и секундная опустошенность Арсения ввела ее в ступор. Он имел право так реагировать. Ей же оставалось только одно: не поддаваться человеческому фактору и не показывать Попову, что она, блять, на его стороне.

Всегда была на его стороне. И всегда будет.

— Я не понимаю, — качает он головой.

Арсений будто бы абстрагировался от внешнего мира и направил весь спектр эмоций на Ляйсан, которая, если уж быть откровенным, была лишь вторым звеном, связующим две некогда счастливые половинки, которые сейчас, кажется, могут развязать третью мировую за девочку, что с взволнованным взглядом стояла недалеко от них с таким же замершим Антоном.

— Я не собираюсь отдавать ей Кьяру, — выпаливает Попов слова, которые уже давно обжигают ему гортань.

Ляйсан сглатывает. Ляйсан умоляет, чтобы голос не дрожал. Ляйсан должна быть хладнокровным адвокатом, который вынужден швырять в лицо Арсению факты из кодекса.

— Она — мать, Арсений Сергеевич…

— А я — отец! — не дает ей закончить мысль мужчина, делая немного резкий шаг вперед, от чего Утяшева непроизвольно делает синхронно шаг назад.

Арс горько ухмыляется. Сейчас бы еще адвокат бывшей жены боялась его. Просто потрясающе.

— Сначала документы по почте высылает, потом скрывает пункт об опекунстве… А теперь что?! Вы сейчас серьезно?! — выдыхает слова Арс быстрее, чем думает, и в следующую же секунду поворачивается назад, глядя на застывшую дочку.

Кьяра смотрит на папу во все глаза и часто, но поверхностно дышит. Попов не знал, поняла ли она то, что сейчас он сказал, но не заметить того, что дочка боялась, Арс не мог.

Малышка крепко прижимала к себе полосатую оранжевую игрушку, и глаза дочери были в ту секунду такие большие, что у Попова в груди все болезненно заскулило.

— Тош… — беспомощно произносит Арсений, чуть вытянув вперед руку, и Шастун сразу все понимает.