Глава 13. Ты знал

Читать всю главу с CLANN — Pilot’s Journey на повторе, пожалуйста

У Оксаны дрожат руки; у Оксаны все тело дрожит. Она подносит к пересохшим губам белый фильтр и затягивается так, что начинает свербить в носу. Девушка морщится, держит вредный дым внутри, заставляет никотин впитываться в молодой организм и выпускает из легких дрожащий выдох, закрывая глаза.

В офисе у Оксаны холодно; у нее нараспашку открыто окно, и холодный ноябрьский вечерний воздух пробирает худое тело до костей, но она ничего не чувствует.

Только боль.

Тупую, бьющую по сознанию — как по наковальне — боль, отдающуюся в висках и оседающую на ребрах грудной клетки. Того и гляди, проведешь подушечкой указательного пальца — и след светлый останется, а на коже — маркое грязное пятно.

Она кромсает изнутри и оставляет лиловые отголоски под кожей по всему телу.

И не выведешь ее, не вытравишь, как ни пытайся.

Потому что эта боль не эмоциональная; ей на носочки всего лишь надо встать, чтобы быть на одном уровне с физической.

За окном плывут по мокрым улицам уставшие лучи фонарей легковых автомобилей, и заебавшиеся московские водители то и дело пользуются клаксоном, потому что иначе выразить эмоции не особо получается.

Оксана сбрасывает пепел в маленькую чашку из-под кофе и переводит взгляд на темный экран телефона. И она даже понять не может, что было бы лучше: чтобы он так и оставался темным, или чтобы тихий офис озарился приглушенным светом оповещения, автор которого записан в ее телефоне как «Сережа».

Ей понадобилось не меньше суток, чтобы переварить хоть как-то то, что произошло. Она не смогла написать ему в тот день, когда приходила Юля. Она вообще ничего тогда не могла.

Поэтому Фроловой понадобилось двадцать четыре часа, чтобы дрожащие подушечки пальцев вбили на экране одно единственное сообщение:

Оксана (21:12): В моем офисе в 22:00. Надо поговорить

Сережа прочитал это мгновенно. Буквально секунда — и выдающие человека две зеленые галочки дали Фроловой понять, что письмо нашло своего адресата. Но ответил он не сразу.

И Оксана поняла: он знает, о чем надо поговорить.

Хотя это не совсем подходящее слово. Поговорить? Нет. Это другое. Это выпотрошить душу. Это постараться не разрыдаться в ту же секунду. Это попытаться смотреть ему в глаза без желания закричать в голос от несправедливости.

Это заставлять себя дышать, когда легкие будут в узел.