Глава 9. Озеро мутантов

Когда Митяй вломился в кусты, в небе вспыхнул прожектор. Белое пятно света выхватило из темноты плотные заросли, сломанные проводником ветки с колючками, спину Яны.

Мишка подтолкнул ее в плечо, закрылся локтем от колючек, и оба нырнули в заросли. Большой так и не выпустил из рук острый камень, который поднял еще на дамбе.

Вертолет прогудел над ними. Снижаясь над кустарником, пролетел дальше, резко принял вверх. Теряя скорость, почти завис — и клюнул носом, развернувшись хвостовой балкой кверху.

Большой оценил мастерство пилота. И нет разницы, в игре тот или в реале, главное — такой разворот «на пятачке» выполнить не всякий сможет.

— Шевелите клешнями! — прокричал Митяй из-за кустов. — У них группа на борту, сейчас высадят — примут всех!

Вертолет снизился до высоты в два человеческих роста. В дрожащем луче прожектора под машиной мелькнул илистый берег, водная гладь...

Мишка опешил — не может быть! Поверхность озера была зеркально чистой. Не рябой, не пенистой от воздушного потока винта — гладкой, как зеркало. И черной, будто вовсе не отражала свет.

Такое возможно лишь на Ртутном озере, заполненном непонятно чем — до сих пор ученые Зоны спорят о его происхождении. Несколько раз на озеро отправлялись экспедиции и просто команды любопытных сталкеров, но никто не вернулся. Во всяком случае, Большой об удачных возвращениях не слышал.

— Да скорее вы! — долетело сквозь рокот винта.

Сбоку раздвинулись ветки, Митяй сильно толкнул Мишку в плечо:

— За мной!

Они выбрались из кустов на открытое пространство. Сам Митяй не следовал своему совету: двигался слишком медленно. В сотне метров за их спинами над берегом завис вертолет, а проводник всё таращился себе под ноги, подпрыгивал, перемахивая небольшие лунки, заполненные чернильной жижей, пробираясь к пригорку, где виднелись валуны. Мишка подумал, что им не удастся уйти от преследователей, к тому же у тех есть оружие — подстрелят в любой момент.

— Студни! — крикнула вдруг Яна, не оборачиваясь. — Под ноги смотри!

До Большого наконец дошло: лунки на берегу между кустами и водой, заполненные маслянистой черной дрянью, это и есть студни. Если наступить в такую, нога увязнет, будто в жидком клею. Вырваться почти невозможно. Амебообразная тварь начнет быстро расти, обволакивать конечность, запустит щупальца под кожу. Или у нее не щупальца, а клетки, или что там еще...

Он оглянулся, когда на борту вертолета сдвинулась дверь. В проеме показались черные фигуры десантников.

Все-таки живыми хотят взять. Интересно, знают ли они, где находятся?

— Бежать бесполезно! — прозвучал усиленный громкоговорителем голос подполковника Рузинского.

И тут на противоположном берегу сверкнуло. На миг в оранжевом всполохе мелькнули фигурки людей. От них сноп огня стрелой рванулся к вертолету, вонзился в хвостовую балку. Над озером разнеслось раскатистое эхо гранатометного выстрела. Вертолет взрывом сдвинуло к воде, крутануло, отшвырнув хвостовую балку с вращающимся винтом в сторону беглецов.

Смерть дохнула в лицо всем троим: над головами со свистом пронесся малый рулевой винт, врубился в кусты, взметнув к небу ворох срубленных веток, сучков и листьев.

Вертолет рухнул боком на землю, открытой створкой кверху. Кабина оказалась в воде. Громко хлюпнуло — к противоположному берегу от машины поползла слабая волна, будто не вода была в озере, а густой кисель. Вот откуда название — Ртутное...

В голове Мишки промелькнула догадка насчет студней и озера, но мысль вытеснил крик Яны:

— Бежим к вертолету!

— Стой, дура! — обернулся Митяй, успевший миновать короткий отрезок с лунками, заполненными студнями.

Но Яна уже пробиралась к машине, которая наполовину погрузилась в успокоившееся желе.

Большой замер, таращась то на проводника, то на спутницу, не зная, бежать за ней, или плюнуть и выбираться к безопасному месту.

Тем временем Яна с упрямством брутора двигалась к воде.

— Не думай, Большой! — крикнула она. — Просто делай, как я!

Легко сказать, когда на пути сплошная смертельная опасность.

Носком ботинка Яна зацепила край широкой лунки, но тут же сильно оттолкнулась от земли и запрыгнула на торчащее из днища вертолета шасси.

За спиной у нее начал расти потревоженный студень — вверх потянулась полупрозрачная зеленая капля, на вершине которой красноватым зрачком замерцал маслянистый глаз.

Большой вышел из ступора, когда студень протянул к Яне склизкие руки-щупальца. Мишка вспомнил про камень в руке, зарычал, размахнулся... Он вложил в бросок всю силу — и залепил камнем точно в красноватый зрачок амебы.

Глаз брызнул, студень задрожал, хлюпнул и растекся по лунке, плеснув через край зеленым желе. Дохнуло гнилью.

Вот так! Хотя вообще — что он делает, а?! Что они с Яной тут забыли? Он кинулся к вертолету, гоня прочь старую, истертую, как древняя клавиатура от компа, мысль: выслушай женщину и сделай наоборот.

Когда Яна скрылась в десантном отсеке, Большой подпрыгнул, ухватился за штангу шасси, подтянулся, заметив далеко в стороне бегущего вдоль берега Митяя. Проводник не оборачивался, навстречу ему спешили темные фигурки людей. Все выглядело так, будто здесь его ждали, и это не засада — они знают друг друга.

Вскарабкавшись наконец на вертолет, он заглянул в открытый проем, откуда доносились шорохи и слабый чавкающий звук, и с замиранием сердца позвал:

— Яна?

Он даже не удивился, что переживает за нее. Мишка не питал к ней особых чувств, Яна всегда была для него лишь партнером по команде. А тут — нате, осознал: если Яну пожрали студни, которые плодятся в Ртутном озере, почкуются — или как они правильно родятся? — неважно, в общем, появляются на свет из густой желеобразной субстанции и расползаются по Зоне, то он, Мишка Зимин, нашедший наконец занятие по душе, друзей, вдруг лишился сначала Егора, а теперь потеряет и Яну.

Нет, он не допустит такого! Перспектива выбираться из треклятой Зоны в одиночку его не устраивала, а уж терять друзей и налаженный бизнес он тем более не собирался.

— Помоги, — попросила Яна из темноты.

Большой моргнул — в глубине кабины шевелились зеленые сгустки. Студни пожирали пилотов, но в десантный отсек лезть не спешили. Видимо, им и так было хорошо, достаточно пока пищи.

— Да помоги же! — Яна запыхтела, пытаясь вытащить из груды тел офицера с нашивками подполковника.

В свете луны было видно узкое лицо, перекошенное от боли. Большой узнал Рузинского, свесил ноги в проем и спрыгнул в отсек.

— Дай мне, — он легко скинул мертвого десантника из отсека в кабину — пусть студни подавятся, меньше желания будет охотиться за живыми.

Потом он захлопнул дверцу в кабину, щелкнув задвижкой, рывком поднял застонавшего подполковника и усадил под железной стенкой. Обе ноги у Рузинского были сломаны.

— Зачем ты потащилась сюда? — разглядывая раненого, спросил Большой.

— Митяй нас обманул. — Яна присела рядом, положив на колени железный ящик с крестом на крышке — аптечку.

Этому Мишка не удивился. Его теперь занимал другой вопрос: так что все-таки произошло, какая связь между Картографом и проводником, и почему их троих сюда затащили?

— Кто... — хрипнул Рузинский и закрыл глаза от приступа боли, а потом и вовсе потерял сознание.

Большой разорвал на его груди китель — уж слишком сильно в области диафрагмы топорщилась ткань, — и положил ладонь на крышку аптечки, остановив Яну. — Смотри.

Из груди офицера торчал наконечник железной спицы, какой-то детали от вертолета, пробившей тело со спины во время падения.

— Он не жилец, — сказал Большой и поднялся. Снял с кронштейнов над лавкой накрененный пулемет. — Надо уходить. По дороге расскажешь про Митяя.

Мишка не знал, как Яна догадалась, но верил ей. И еще странно — почему Рузинский с таким упорством искал их... Или в основном Митяя? Зачем?

Наверное, будь рядом Атила, он, поразмыслив, выдал бы ответ. Но сейчас друг был неизвестно где. Не хотелось верить, что он мертв.

Проверив пулемет и ночной прицел на ствольной коробке, Мишка полез наружу, чтобы осмотреться. И вовремя — Митяй с незнакомцами спешили к вертолету. Их было семеро... нет, восемь — один, коренастый, с гранатометом на плече, немного отстал. Проводник шел возле высокого мужика в кожаном плаще и что-то втолковывал ему, жестикулируя.

Плохо дело. Почесав бороду, Большой взял на прицел высокую фигуру в плаще. Похоже, это главарь тех, к кому Митяй их и вел, кому вдруг позарез понадобилось выманивать их с Яной и Атилой в Зону. Теперь Большой сомневался, на самом ли деле Картограф попал в беду.

Он уже собрался вдавить спусковой крючок, когда услышал хриплый голос Рузинского:

— Митяй работает на...

Большой уставился вниз. Остекленевшие глаза подполковника смотрели на него. Все, умер вояка, царство ему виртуальное...

Яна зло грохнула аптечку о лавку и распрямилась, высунувшись наружу.

— Много узнала? — хмыкнул Мишка, вновь приникнув к пулемету. — Пригнись.

Ствол выплюнул длинную очередь по фигуркам в темноте. Незнакомцы сразу залегли, но в ответ не стреляли.

— Че-то нас как-то совсем обложили, — Большой пытался выглядеть беззаботно, но на самом деле его чуть не трясло. Он покосился через отсек на дверцу кабины, за которой по-прежнему хлюпали и чавкали студни. — Здесь твари, там твари. И у меня голова как у амебы от вопросов пухнет. Что делать будем?

— Не знаю, — сказала Яна.

— Ну ладно, а как ты про Митяя догадалась?

— Он слишком хорошо знает Зону. То, что заплутал перед Расколом, не в счет. — Яна, присев, затянула на своем поясе ремень, снятый с мертвого подполковника. — Заметил ты это?

— Так и что? Я тоже знаю. И ты знаешь.

Большой внимательно следил за людьми, залегшими на безопасном расстоянии от вертолета. В прицеле виднелась макушка проводника, которого он не спешил убивать. Во-первых, надо спокойно, без стрельбы, поговорить с Яной. Во-вторых, выяснить, чего от них хотят эти люди, сбившие вертолет? Кто они, зачем Митяй торопился к ним?

Яна щелкнула затвором тяжелого армейского «кольта», досылая патрон в ствол, и спрятала пистолет в кобуру.

— Может, я неудачно выразилась. Давай рассуждать...

— ...Логично, — заключил Большой, смещая ствол пулемета вправо и выискивая в зарослях на пригорке новые цели.

— Да, именно логично. — Яна встала рядом. — Митяй двигался по четко выстроенному маршруту.

— Ну и что?

— Дай договорить!

Большой замолчал — ему не нравилось, что коренастый гранатометчик занял позицию в стороне от остальных, устроившись за валунами, ближе к воде. Теперь, если они с Яной все-таки решат бегом добраться до кустов, поливая пространство на пути свинцом, гранатометчику достаточно одного выстрела, чтобы прикончить их — все пространство от вертолета до зарослей у него как на ладони.

В принципе, можно попытаться укокошить его, но тогда другие стрелки на пригорке, скорее всего, завалят самого Большого, а Яна с такой оравой в одиночку не справится, какая бы крутая она ни была. Нужен план — как по-тихому выбраться из вертолета и уйти незамеченными.

Мишка оглянулся на озеро — нет, ну не вплавь же в конце концов! Он снова уставился в прицел.

Яна продолжала:

— Короче, было понятно: Митяй идет по маршруту, который ему кто-то наметил.

Большой скептически хмыкнул, и она добавила:

— Да, было понятно! А что наметил не Картограф — это стало ясно прямо сейчас. Иначе вертолет не стали бы сбивать, и в нас давно бы стреляли. Ну, и какой вывод?

Она явно подражала манере Атилы, и Мишка подыграл:

— Какой?

— Простой: Картограф в плену у этих, нас тоже хотят захватить, чтобы разобраться...

— С нами?

— Нет, кому мы там особо нужны? С какой-то другой проблемой. А уже после — и с нами.

Мишка помолчал.

— Ну, может, и так, хотя... Картограф в плену? Ты ж знаешь, какой он крутой чувак. Думаешь, его в плен кто-то смог взять? Здесь, в мире «Сталкера»? Ну, ладно, если да — что отсюда вытекает? Мы должны придумать, как выбраться из вертолета и проследить за этими, с которыми Митяй теперь. Тогда выясним, где находится Картограф, а от него узнаем, что здесь творится.

Яна поджала губы — плана дальнейших действий у нее, судя по всему, не было. Так, рванулась к «вертушке», чтобы оказаться подальше от предателя, работавшего на неведомых врагов, а что дальше — и не подумала. Ну, чисто по-женски!

Воцарилась тишина. Но Мишка долго молчать не смог и наконец возмутился:

— Ну какого монка, чего они засели там? Почему не атакуют или не выдвигают требований?

Яна привстала, выглядывая из проема, и предположила:

— Наверно, решают, как нас выманить.

— Тут студней полно, быстро не проскочишь. Получается, если они...

— Вот это мы и используем, — голос Яны донесся из глубины отсека.

— Что используем? Эй, а когда ты поняла про Митяя? — Большой говорил, не поворачивая головы, следя за пригорком.

— Когда он нас торопил, а сам тормозил на берегу, пробираясь между лунок дальше от вертолета.

— Ага! — Мишка почесал бороду. Точно, тогда Митяй медленно двигался, опасаясь вляпаться в студней... Значит, знал, что группа соратников в засаде, и не очень-то боялся десантников в вертолете.

В отсеке щелкнула задвижка, скрипнула дверца в кабину.

— Э!.. — Большой аж присел, выставив перед собой пулемет.

Силуэт Яны закрыл от взгляда проем в кабину. Дважды мелькнули вспышки выстрелов, раздался плеск — она прикончила пожравших пилотов студней. Присела, спрятав трофейный «кольт» в кобуру, и потянулась к аптечке, которую недавно грохнула об лавку.

— Ты вообще что делаешь? — не выдержал Большой. — А если студни из озера к нам полезут? Представь, сколько их тут народится сейчас...

— Не мешай, следи за берегом. — Яна рылась в аптечке.

Она бросила через плечо рулон бинта, прозрачный пузырек с яркой этикеткой, упаковку ампул...

— Да что ты задумала? — Большой выпрямился, снова выставив пулемет наружу.

— Не задумала, а поняла: студни родятся в этом озере... Да где ж они тут?..

— Кто, студни?

— Нет! Это я не тебе... А, вот!

Большой снова глянул вниз. Яна захрустела целлофаном, вскрывая обертку одноразового шприца. Нагнулась к мертвому десантнику в отсеке, сняла у того с пояса флягу и подняла лицо к проему.

— Сейчас все решится. Либо конец нам, либо...

— Либо не конец, — заключил Большой.

Яна опять полезла в кабину. Мишка не сумел досмотреть, что она собралась делать — на пригорке поднялись четыре фигуры и перебежками двинулись к вертолету.

Коротко гавкнул пулемет — Большой экономил патроны. Спускавшиеся к берегу люди сразу залегли. Двое стали отползать назад, один подобрался к россыпи камней перед участком, усеянным лунками, где по-прежнему в аморфном состоянии покоились студни. Четвертый боец рискнул — стал пробираться среди лунок к зарослям, откуда к озеру четверть часа назад вышли Мишка с Яной в сопровождении Митяя. Вскоре ему не повезло: наступил на валявшуюся под ногами длинную гнилушку, и та с хрустом переломилась, угодив одним концом в ближайшую лунку. За спиной у бойца быстро поднялась мерцающая бесформенная масса, обволокла ногу, перетекла выше по бедру. Он заорал. Мишка даже выстрелить не успел — жертва повалилась, отчаянно взмахнув руками, и над ней возник новый студень, выплеснувшийся из соседней лунки.

Тварь спеленала человека, прижала к земле. Некоторое время жертва шевелилась под ней, потом затихла.

Мишка сплюнул через борт.

— Ну что, готов рискнуть? — раздалось над плечом.

Он повернул голову, но Яну не увидел. Точнее, вместо нее виднелся борт вертолета, за ним — сломанные лопасти несущего винта над покореженным ротором, гладкая поверхность озера, но все преломленное, искаженное, будто перед глазами маячила прозрачная призма, чей контур слабо просматривался в лунном свете.

— Что такое?! — он резко отодвинулся и чуть не упал. — Ты что... невидимая стала?! Как болотный упырь!

— Ну вот, получилось, — донеслось из пустого воздуха. — Так, теперь не пугайся — будет немного больно.

— Почему больно?

— Всего один укол...

— Э, иди нафиг! Ненавижу уколы! Стой! — Он выставил руку и случайно дотронулся до Яны... Нет — до полупрозрачного силуэта перед собой. Рука будто погрузилась во что-то мягкое, липкое. Бр-р! Мишка спиной вжался в край проема.

— Спокойно, Миша. Про глюонный субстрат что-нибудь слышал?

Большой отрицательно мотнул головой.

— Понятно. Долго объяснять, в общем... Это вещество, которое отвечает за мимикрию тканей у упырей, а у студней — за форму. Им заполнено Ртутное озеро, но его нужно было обработать, чтобы повлиял на нас. Вот я и обработала с помощью глицерина и перекиси из аптечки. Что, сложная фича, хитрая? То-то — про нее почти никто не знает! Вещество действует около двух часов, зависит от массы объекта, а потом само собой сходит, перестает работать. В тот момент главное одежду раздобыть, а то так и будешь по Зоне голым шастать.

— Ай! — Большой уставился вниз — игла шприца вошла в бедро.

Когда Мишка поднял взгляд, перед глазами поплыло, а внутри будто огонь полыхнул. Легкие жгло, глаза вылезали из орбит, волосы на затылке шевелились. Его скрючило, пальцы мертвой хваткой вцепились в пулемет, лицо исказилось в мучительной гримасе, свело мышцы шеи.

И вдруг — полегчало. Все пришло в норму, он разжал пальцы, выпустив оружие, начал ощупывать себя и понял, что стал невидимым. Конечно, не весь: одежда, оружие, обувь были как прежде, но кисти рук исчезли.

— К-как? — от волнения он начал заикаться. — Ч-что ты сделала?

— Какой вы впечатлительный, пациент. Раздевайтесь!

Она начала расстегивать на нем куртку. Мишка даже слегка зарделся — не так часто его раздевали женщины, тем паче, красивые блондинки. Хотя в данном случае — невидимые. Наконец, опомнившись, хлопнул ее по рукам и скинул куртку сам.

— Слушай, а как мы потом? — Большой принялся снимать ботинки, штаны. — Как назад, э... обратимся?

— Я ж рассказала, — буднично ответила Яна. — Само должно случиться через пару часов.

По шорохам и сместившемуся вверх призрачному силуэту Мишка понял: она выбралась из вертолета и собирается спрыгнуть на берег. Вот дура-баба! Как же они теперь, вдруг в таком состоянии не пару часов пробудут, а навсегда останутся? Он с грустью посмотрел на пулемет и последовал за Яной. На пригорке поднялись фигуры бойцов. Ими руководил высокий мужчина в кожаном плаще. Бойцы осторожно продвигались к вертолету, часто глядя под ноги. В стороне привставший за валунами гранатометчик целился в подбитую машину.

Стоило отвлечься, как Мишка потерял Яну из вида. Она шла впереди, но где именно — он теперь не понимал. А еще навстречу двигался крупный детина с пулеметом наперевес, патронная лента тихо бряцала у бедра, поблескивали в лунном свете гильзы.

Мишка остановился, ожидая, что станут делать люди перед ним. Детина приближался, только слегка сбавил темп, все чаще глядя под ноги, переступая через лунки. Ему даже прыгать не приходилось, как остальным. Еще двое заходили справа, один слева — на пригорке остались главарь и Митяй.

Покосившись в сторону, Большой сделал шаг и замер над лункой, широко расставив ноги. Поверхность жижи в лунке завибрировала, как холодец на блюде, будто студень почувствовал чужое присутствие. Большой напрягся — сейчас тварь как начнет расти, а рядом этот детина, который сразу засадит очередью по амебе. Во будет номер!

Но пулеметчик прошел в нескольких сантиметрах от Мишки. Большой тихо выдохнул, перешагнул через лунку и поспешил к зарослям.

Когда он достиг кустов, незнакомцы были уже возле вертолета, гранатометчик менял позицию, смещаясь к пригорку, где стояли главарь и предатель-проводник. Главарь, кстати, как-то странно смотрел в Мишкину сторону.

— Иди сюда! — прошипела Яна из кустов. — Не маячь, вдруг заметят.

Большой осторожно, чтобы не зашелестеть ветками, пробрался в заросли сквозь прореху, проделанную отлетевшим рулевым винтом. Присел.

— Ты где? — прошептал он, вертя головой.

— Здесь. — Яна толкнула его в спину.

— Ага. — Мишка сдвинулся в сторону.

Спустя минуту отряд осмотрел вертолет, главарю доложили «внутри никого», и тот быстро направился к машине.

Шел он не как остальные, то есть шел, как обычный человек, но почти не смотрел под ноги, словно не боялся вляпаться в студня. Во дела! Мишка аж привстал.

— Ты видел? — выдохнула Яна.

Большой кивнул, опомнился и ответил «да».

— Кто он такой? — спросила она.

— Я откуда зна... — И тут Мишка узнал человека в плаще. — А, блин! Полковник Жагов, офицер из верхушки «Герба».

— Рузинский хотел сказать нам, на кого работает Митяй.

— Не понимаю. Митяй ведь сам из гербовцев...

— Из бывших.

— Да, раньше был снабженцем группировки, но проворовался.

С берега донеслась команда Жагова «возвращаемся!», и бойцы двинулись обратно.

— Ладно, — Яна слабо зашуршала ветками, удаляясь. — Отойдем подальше и проследим за ними.

* * *

Вскоре озеро осталось далеко позади. Забрезжил рассвет, Яна начала жаловаться на холод. Мишка радостно предложил ей обняться и растереть друг друга, но Яна ответила «нет» с такой интонацией, что он в подробностях представил выражение ее лица и усмехнулся:

— Да ладно, чего такого...

— Заткнись! Лучше подумай, почему они так легко от озера ушли? — Дыхание Яны и слова стали прерывистыми, Мишка слышал стук ее зубов — совсем замерзла. — Ведь раньше оттуда никто не возвращался.

Отряд Жагова двигался по гребню пологого холма, Мишка с Яной крались вдоль подножия, держась ближе к опушке леса.

— Ну, не знаю, — озадачился Большой. — Может, у них детекторы...

— Нет, детекторы аномалии засекают, но не мутантов. Помнишь, как Жагов шагал мимо студней? Вроде вообще не боялся, не замечал лунки.

— Угу.

Люди впереди начали спускаться с холма к опушке, и Яна с Мишкой остановились под деревом, наблюдая за ними. Первым шел Жагов, следом Митяй, потом — остальные бойцы.

Большой поднял взгляд на посветлевшее небо, вдохнул полной грудью и уставился в просвет между холмом и лесом. Вдали, в сумеречной дымке, едва виднелась полосатая труба.

— Оба-на! — с присвистом выдохнул он. — Мы ж... Получается, мы рядом с Мертвым городом уже. Вон АЭС.

— Тихо ты! — шикнула Яна.

Жагов на полпути к лесу вдруг остановился, вскинул автомат, повел стволом в сторону беглецов. Мишка мог поклясться, что их взгляды встретились, но потом Жагов опустил оружие, и отряд двинулся дальше.

— Что это было? — испуганно спросила Яна. — Он не должен слышать, слишком далеко.

— Не знаю, будто почуял нас.

Они миновали пыльник, вертевший маленьким смерчем палую листву. Справа в траве мелькнула проплешина сработавшей дробилки, вокруг валялись обрывки одежды, уцелевший, новенький противогаз и расшнурованный ботинок.

— Митяй нас вел на Фабрику Вторсырья, — заговорила Яна. — Значит, Картограф и правда там?

— А если нет? Если нас просто заманили сюда, типа, чтоб Картографу помочь.

— Да, но он и правда долго не выходил на связь, Атила еще волновался.

Отряд впереди углубился в лес, и пришлось ускорить шаг. Оба теперь молчали, понимая, что любой звук, любой шорох могут их выдать.

Вскоре вышли на поляну, где отряд Жагова расположился на привал. Бойцы молча достали сухпай, стали греть консервы на горелках с таблетками сухого спирта, затем, так же молча, принялись завтракать.

Большой сглотнул, Яна пихнула его в бок — может тоже есть захотела, а может, чтобы не шумел. Они находились в опасной близости от врагов, всего в десятке шагов от места привала, но останавливаться дальше не имело смысла: могли не услышать разговора Жагова и Митяя. А те сразу принялись обсуждать что-то важное, но Мишке пока было непонятно, о чем идет речь.

— В полдень надо выступать, — говорил Жагов.

— А толку? — Митяй ковырялся ножом в банке с тушенкой. — У нас для него ничего нет.

— Еще есть время. — Жагов повернул голову, и у Мишки снова появилось ощущение, что гербовский офицер смотрит ему прямо в глаза.

— Пока что мы в графике, — добавил полковник и поднялся с земли, расправил автоматный ремень, повесил оружие на плечо. — Через пять минут выступаем.

Кончиком ножа Митяй наколол крупный кусок мяса, отправил в рот и, жуя, сказал:

— Что будем делать, если он не согласится?

— Он согласится. — Жагов так взглянул на Митяя, что тот отвернулся и подналег на тушенку.

Мишка встал, собираясь отойти к краю поляны, чтобы обсудить с Яной услышанное, но тут заметил, как в воздухе замерцал ее силуэт. Первое, что проявилось... Ух ты! Он едва не воскликнул: «Вот это сиська!»

Мишка полюбовался несколько секунд, потом попробовал ухватить Яну под локоть и прошептал на ухо:

— Ты проявляешься!

— Где? Ой, мамочки! — Она, кажется, попыталась прикрыться рукой, но та все еще была прозрачной. — А ну не смотри!

— Не могу, — честно признался Мишка, наконец, ухватил ее за локоть и потащил прочь с поляны.

— Пусти!

— Нам не до того, спалимся!

— Ух ты! — она все-таки высвободилась. — У тебя тоже видно...

Большой, невольно остановившись, глянул вниз: нет, эта часть тела еще оставалась невидимой. А вот борода его возникла в воздухе и вид, в отрыве от лица, со стороны имела наверняка самый дикий.

Когда он поднял голову, бойцы на поляне уже похватали оружие и смотрели в их сторону. Гранатометчик вскинул снаряженный кумулятивным выстрелом ствол на плечо, приник к прицелу.

— Двое на двенадцать часов, командир! — выкрикнул он.

Большой зажмурился, с досадой качнул головой: у стрелка ж в прицеле тепловизор! И как он об этом не подумал?! Вся затея с глюонным субстратом, который им обоим вколола Яна, провалилась. Они совсем забыли о контроле за временем, увлеклись, преследуя отряд.

Жагов шагнул вперед, опуская автомат, окинул Мишку с Яной, продолжавших проступать в воздухе, медленным взглядом, и произнес:

— Стойте на месте и не шевелитесь. Только в этом случае останетесь живы и получите одежду.