Глава 10. Башня монстра

Забравшись на земляной горб, Егор огляделся. Ох и необычное место — даже для Зоны!

Стояла глубокая ночь. В свете луны повсюду, куда ни глянь, на бугристой земле виднелись черные прогалины с пепельной каймой — следы аномалий под названием сварка. Аномалии висели повсюду, попарно вращаясь над Плато, иногда хаотично перемещались с места на место — рывками, сжигая все на своем пути. Хотя какое там «все» — что горело, уже давно сожжено.

Парные аномалии... Необычное явление, ничего подобного он раньше не встречал. Вообще-то аномалии — одиночки, и если поблизости зародится новая, старая обычно разряжается, исчезая навсегда. Значит, не врали Отец и Митяй: Раскол странным образом повлиял на аномалии, добавил им необычных свойств. Теперь некоторые из них — как те синхроны, Аслан с Каримом, словно управляются одним разумом или подчинены одной силе.

Отец много чего рассказал о Плато, куда Атилу перенес Пузырь. От Новой земли до Плато далеко, зато от Плато до Мертвого города всего несколько километров. Короче путь не придумаешь, повезло.

А еще он получил в подарок от Отца компас — в корпусе прибора прятался редкий артефакт, благодаря чему прибор показывал путь среди аномалий. С виду компас ничем не отличался от обычного, каким пользуются туристы. Разница была лишь в том, что красная стрелка указывала на аномалии, а синяя — безопасное направление. И еще, прибор заметно нагревался вблизи аномалий. Без особых проблем наметив маршрут, Атила начал медленно пробираться между сварками.

Есть такое понятие — лавовое плато. Это когда целая равнина образована застывшей лавой из вулкана. Егор решил, что само название Плато достаточно хорошо характеризует локацию: текстуры вокруг ровной, почерневшей от копоти площадки сильно «поплыли», там и тут мерцали разноцветным, отчего круглая равнина напоминала блестящее эбонитовое блюдо, окруженное пологими холмами. Но если подойти ближе к краю Плато, пиксели сливались в гладкую покатую поверхность, земля и трава окрашивались равномерно.

Помимо сварок вокруг виднелись и другие аномалии: гниль и холодцы мерцали сполохами, стреляли искрами магнето, над пыльниками кружился мелкий мусор. Плотность аномалий просто зашкаливала. Компас сильно разогрелся, его стало трудно держать голой рукой, и Атила, остановившись, оторвал от куртки воротник, намотал на ладонь и покрепче сжал устройство.

То и дело приходилось менять направление, чтобы не угодить в аномалию. Иногда они сталкивались, взрывались, осыпая искрами. Угодившая в катапульту сварка выстрелила языками огня, Егор успел отпрыгнуть на безопасный пятачок между гнилью и дробилкой, но едва не упал — догнавшее пламя съело каблук и часть подошвы.

Немного переведя дух и осмотревшись, он пошел дальше. Трудно было удержаться от соблазна, ведь на местах погибших аномалий появлялись артефакты: серебрилась поблизости пластина «экрана», неплохо защищавшего от пуль, в шаге от нее виднелся серый неровный кусок резины, снижавшей урон от разряда магнето, формой и на ощупь она напоминала обычную резину... Егор невольно принялся суммировать стоимость артефактов, прикидывая, сколько в «Двух мутантах» можно выручить за хабар.

В глубине Плато вновь вспыхнули сработавшие сварки, оставив после себя достаточно редкий артефакт «термит». В сочетании с ржавыми волосами этот тонкий, похожий на графитный, стержень становился опаснее пластида — используя такую сборку, легко вскрыть любую бронированную дверь, прожечь бетонную стену укрытия или проникнуть в самый защищенный схрон. Только действовать при изготовлении сборки нужно очень внимательно, не напутать с последовательностью во время стыковки элементов и обязательно упаковать стержень, покрытый налетом ржавых волос, в герметичный корпус. Егор слышал об умельцах, не заботившихся о нормах безопасности, которых детонировавший заряд разрывал на части. По неопытности и неосторожности гибли целые группы игроков. Он решительно свернул с намеченного пути в сторону «термита», чтобы подобрать артефакт, но сбоку подплыли сварки, сместились рывком, кинулись на добычу, будто двуглавые змеи.

Егор шарахнулся в сторону, когда аномалии разрядились, выстрелив в ночь снопами огня. Опалив лицо и бок, он и думать забыл об артефактах, и теперь внимательно следил за компасом и тем, что впереди.

Над Плато стоял постоянный гул, сварки, словно рой диких ос, издавали низкий тяжелый звук на одной ноте. Наконец Атила выбрался на чистое от аномалий пространство, но расслабляться все равно было нельзя. Отец предупреждал: выйдя к холмам, готовь оружие. В склонах холмов есть норы, где обитают монки — ловкие, сильные человекоподобные мутанты. Отец говорил, что часто охотился на них. Натаскал Кира выгонять тварей из норы, а сам встречал их с дробовика у выхода. Затем отрезал мутантам головы и возвращался к себе на «Ковчег», где собрал уже приличную коллекцию, развесив трофеи на штырях из арматуры вдоль бортов своей посудины.

Вот сумасшедший мужик! Головы у монков очень похожие, на человеческий взгляд — так вообще одинаковые, в чем смысл коллекции? Пялятся на тебя черные мертвые глаза, и всё. Это все равно, что коллекционировать пятаки одного года выпуска. Однако Отец своей коллекцией гордился и при любом подходящем случае старался ее пополнить.

Монки не отличались особой сообразительностью, но они и не самые тупые создания Зоны. Поэтому в конце концов они научились опасаться Отца. Егору надо было спешить, пока твари не поняли, что он — не грозный охотник с двухголовой бестией в помощниках. Надо бежать за холмы, скрыться в лесу и только там сделать передышку.

Пару раз глубоко вдохнув, он рванулся вверх по склону. Надо с ходу миновать гряду холмов, и дальше станет безопаснее. На подъеме сердце заколотилось в груди, да к тому же еще почему-то заложило уши. Но компас показывал, что аномалий впереди нет, и Атила, преодолевая усталость в ногах, еще наддал — и не заметил нору. Точнее, глубокую дыру в земле, прикрытую ветками и палой листвой, и свалился на голову спящему монку.

Егор от неожиданности даже не вскрикнул, ну а монк впал в полное офигение. Зачуханный, дурнопахнущий мутант дрых себе тихонько, свернувшись клубком на дне ямы. И тут — нате! — кто-то сверху свалился. Монк вскочил с диким всполошенным ревом. На голову мутант для чего-то напялил старый противогаз: тускло поблескивали треснувшие окуляры, болталась резиновая трубка с оторванным фильтром, в дырке виднелся раскрытый рот с кривыми острыми зубами.

Пару секунд оба приходили в себя, а после началась схватка. Когда Атила провалился, он выронил автомат, оставшийся лежать на краю ямы. Оказавшись без оружия, он попытался правой рукой выхватить нож, пожалованный наемниками Мирового, а левой вмазал монку по скуле. Мутант в ответ грозно рыкнул и ткнул Атилу ногой в живот, а после попробовал боднуть в лицо. В тесной, как бочка, норе было очень неудобно драться — толком не размахнуться, и обоим приходилось нелегко.

Дважды получив локтем в морду, монк зашипел, скаля окровавленные зубы, и третий удар Атилы не достиг цели — противник блокировал его руку, ударил башкой в плечо и попытался откусить нос.

Клацнули челюсти, Атила извернулся, одной рукой пытаясь оттолкнуть мутанта, другой заскреб по стенкам норы. Зачерпнув землю ладонью, он с силой размазал ее по стеклам окуляров.

Монк попятился, тряся головой. Воспользовавшись моментом, Атила пнул его ногой в пах и полез наружу. Схватил автомат и побежал дальше по склону, опасаясь затевать стрельбу, чтобы не разбудить других тварей. Взлетев на вершину, оглянулся. Небо над Плато посветлело, склоны холмов окутывала предрассветная серость. Из норы высунулся мутант, покрутил башкой в противогазе, кулаками протирая окуляры. Атила упал на землю, взял мутанта на мушку. Тот повернулся к нему затылком и вдруг пронзительно взвыл.

Звук был очень громкий, вибрирующий, от него заныли уши. Егор сжал зубы, сморщился, наблюдая за мутантом. Тот выл, будто оперная певица, — выдерживая одну высокую ноту.

На равнине началось шевеление. То тут, то там в разных местах что-то мелькало, дергалось, а потом в полутьме он разглядел силуэты — один, второй, третий... Монки. Со всех сторон они бежали к обиженному собрату.

Атила привстал — сколько же их там! Включил ПДА, достал из подсумка Линзу — чит, сильно похожий на диск, куда был встроен видоискатель, который не раз выручал в трудных ситуациях, давал возможность заметить опасность загодя.

Монк в противогазе пулей выскочил из норы, запрыгнул на валун рядом с норой и, вытянувшись на задних лапах — или у него ноги? — воздел руку, отчего стал похож на Ленина, памятники которому до сих пор сохранились во многих городах бывшего СССР. Монк взревел, обращаясь к подбегающим тварям, повернулся и ткнул в сторону Атилы.

Мутанты задрали головы. Егор вдруг осознал, что отчетливо виден им вверху, на гребне, на фоне неба. Он дал короткую очередь вниз.

Монк в противогазе был существенно крупнее других. Такое впечатление, что это первый парень на деревне, то есть некоронованный вожак местной кодлы. Монстр быстро сиганул с валуна, и ни одна пуля не задела его. Стая рванула вверх по склону, а Егор, синхронизировав нажатием клавиш на ПДА полет Линзы и свои перемещения, побежал прочь от них. Высокое дерево тут не спасет, монки на него враз заберутся, можно только запереться где-то — но где? За грядой открылось обширное поле, поросшее редкими деревцами, похожими на торчащие из земли черные иссохшиеся кисти с кривыми растопыренными пальцами.

Поле застилал туман, далеко впереди из него что-то проступало — высокое и широкое. Атила повернул туда.

Миновав первые деревца, он оглянулся — монки ссыпались по косогору.

Плато, то есть область «потекших» текстур, закончилось, и теперь под ногами был мох — непривычно толстый слой рыхлого мха, в который ноги проваливались чуть не по щиколотки. Словно бежишь по толстому пуховому одеялу, которое прорывается при каждом шаге. Атила с разгону едва не вломился в дерево, успел заметить, что у основания ствола мох вспучивается круговым валом, приподнят, словно дерево, вырастая, порвало его, задрав края.

Забыв про летящую над головой Линзу, про ПДА, на экране которого можно видеть, что делается позади, Егор кинул взгляд через плечо. Первые монки достигли основания гряды и бежали по полю, через гребень переваливали аутсайдеры забега. Не так-то их много, если подумать, не полчище, а от силы десятка три — но для человека, пусть даже неплохо вооруженного, хватит и десятка. Так сказать, с головой хватит. То есть — голову отгрызут и не подавятся. Они ж подвижные твари, как начнут скакать вокруг, бросаться со всех сторон — не успеешь всех завалить. Тем более, первой пулей их не убьешь, облепят, как гончие медведя, и сожрут заживо.

Не надо было оглядываться на ходу — он споткнулся о кочку и растянулся во весь рост. Мох спружинил, едва ли не подбросив тело. Чертыхаясь, Атила вскочил и понял, что еще полминуты — и они догонят его.

А еще он разглядел наконец, что маячит впереди.

Башня. Как в сказке, то есть в фэнтези. Высокий цилиндр, расширяющийся у основания, верхушка — ровная, будто стесанная, и никаких построек рядом. Что за ерунда, откуда здесь башня?

Раздумывать было некогда, он помчался дальше с удвоенной силой, выкладываясь на полную. Будь там хоть средневековый замок — неважно, главное, это строение, здание, дом, постройка, хаза, короче, нечто, имеющее дверь, за которой можно запереться. Ведь есть же там дверь? Должна быть!

Монки пыхтели и подвывали за спиной, и Атила понял, что не успеет. Кинул взгляд назад — твари совсем рядом! И ближе всех громила в противогазе, несется длинными прыжками, вопит, хрипит, тянет руки.

Теперь Егор видел, что башня сложена из обычных кирпичей, что под самой крышей в ней виднеется окошко, что сбоку из-за башни что-то торчит... И еще — в ней нет двери. Нет! Двери! Почему?!

Он свернул, обегая башню, и будто прорвал незримый пузырь. Все дрогнуло, раздался тихий-тихий, на грани слышимости, звон. Похожее ощущение было возле бара «Два мутанта», когда он вошел в виртуальный мешок — ловушку, устроенную для него церберами и админами. Неужели и тут что-то подобное? Или вокруг башни действует поле...

Он разглядел стоящую позади здания вышку ЛЭП — от нее вдаль к другим вышкам, маячившим в поле, уходили провода, — и сообразил, почему у основания башня кажется шире. Мох вокруг нее образовывал высокий кольцевой горб, он наползал на кирпичные стены, закрывая примерно метр основания постройки.

Дверь оказалась с другой стороны. Мох там частично отсутствовал, точнее, в нем проделали аккуратную прореху, сквозь которую виднелась нижняя часть башни. Нормальная железная дверь с обычной ручкой. Осознав, что больше не слышит сопения монков у себя за спиной, Атила подлетел к двери, обернулся — мутанты больше его не преследовали. Сбившись в кучу, они дергались, подпрыгивали на месте, но не приближались. Егор понял вдруг, что они находятся примерно там, где он пересек невидимую границу, где возник тот самый едва слышный звук.

Тихий звон все еще звучал, в нем было что-то болезненное, неприятное, давящее. Он не подпускает монков? Или звон — не просто звук для отпугивания мутантов, а побочный эффект чего-то другого? Твари начали медленно пятиться, одни — на четвереньках, другие — распрямившись, почти как люди. Все они со страхом глядели на Егора.

Или не на него, а на башню позади? Главарь в противогазе то отступал, то прыгал вперед, два чувства боролись в нем: желание разорвать врага и страх. Да чего ж они так боятся? Егор оглянулся на постройку. Высокая, молчаливая громада. Самые обычные кирпичи, дверь тоже обычная, может, это, как они называются... силосная башня? Или что хотели сказать создатели игры, поставив сюда эту домину?

В голове шевельнулось неясное воспоминание, вроде кто-то — уж не Мишка ли? — рассказывал про башню, которую разрабы вставили в «Сталкер-онлайн»... Вроде бы, все это связано с каким-то именем или кличкой...

Громкий рык отвлек его, и Атила резко повернулся. Все монки продолжали пятиться, и только вожак решился подскочить ближе. Егор вскинул автомат, но тварь сразу же отпрыгнула и, напоминая поджавшую хвост собаку, скуля, бросилась прочь. Остальные твари рванули за ней.

Отбежав шагов на тридцать от невидимой границы, монки остановились. Одни залезли на деревья, другие стали прыгать на открытом пространстве. Вожак — если это был он, в полутьме Егор толком не мог разглядеть, — забрался в лишенную листвы крону самого высокого дерева, уселся там в ветвях, как падишах среди подушек, и уставился на башню.

Не опуская автомата, Атила снова повернулся к ней. Взялся за ручку, нажал — и дверь открылась. Ну вот, уже хорошо... Заходить или нет? Он не боялся, но ощущал смутную тревогу. Здесь буквально осязалась аура... ну да — зла. Пакостное место, мерзкое, смертью пахнет, будто на скотобойне.

Егор опустил Линзу и спрятал ее в подсумок. Потом заглянул в башню. Круглая площадка, несколько пустых ящиков, покосившийся стол без одной ножки и лестница наверх. Что вверху, не видно — в трех метрах над головой бетонный потолок, лестница уходит в темный проем.

Атила шагнул внутрь, и звон усилился.

Еще здесь были ржавые трубы с вентилями и кранами, торчащие из стен и уходящие в пол. Водопроводный узел? Часть дренажной системы поля? Наверное, оно ведь когда-то орошалось.

В любом случае, на этой площадке делать было нечего. Но и подниматься стремно. Егор открыл дверь и выглянул — монки никуда не делись: подходить боятся, но и сваливать не собираются. Ну, делать нечего...

Он закрыл дверь, уперев приклад автомата в плечо, направил ствол вперед и стал осторожно подниматься по ступеням, повернувшись немного боком, чтобы в случае чего не споткнуться или быстро сместиться назад.

* * *

Лестница закончилась площадкой с единственной дверью.

Егор вошел, быстро двигая стволом автомата из стороны в сторону, — и опустил оружие.

Вроде, опасности нет: круглая комната без окон, озаренная голой лампочкой на белом проводе, торчащем из дыры в потолке, возле закрытого люка. Он шагнул дальше и оторопел... Взгляд приковал мутант — василиск, стоявший под стеной. Егор едва не засадил в него очередь, но что-то в облике мутанта удивило его, и он все же не выстрелил, убрал палец со спускового крючка. А потом и вовсе опустил оружие.

Лишь немного привыкнув к тусклому свету, Атила понял: василиск не целый, здесь только его верхняя половина. Она была распята при помощи толстых дюбелей на стене возле стеклянного шкафа, полного всяких лекарств, бинтов и прочих медицинских причиндалов. Толстая крепкая шкура, покрытая чешуей, на боках василиска была сильно оттянута книзу и с помощью скоб прикреплена к стенке. Морда — наполовину человеческая, наполовину как у ящера, — перекошена. Под торсом висел полиэтиленовый куль, полный чего-то лилово-красного, он ритмично подрагивал, сокращалась пластиковая трубка, идущая от куля к контейнеру, закрепленному между ножек шкафа. Грудь василиска едва заметно вздымалась и опускалась — он еще жил! При появлении Егора василиск раскрыл глаза и задергался, поблескивая чешуей.

Атила бочком прошел вдоль стены, не спуская с монстра взгляда, пока, наконец, нашел в себе силы отвернуться.

М-да, надо было Большого послушаться и дать ему прочитать дневник, найденный в передвижной лаборатории. Вдруг там были сведения об этом месте? Вполне возможно, у военных здесь временная исследовательская база. Проникнуть сюда мутанты не могут, их отпугивает какая-то защита. Ультразвуковая или...

Он осмотрелся. Здесь было много чего: непонятные приборы, сваленные под стеной грязные матрацы с засаленными одеялами и подушками, шкафы, на столе — компьютер, а на углу лежал лазерный диск. Когда Егор подошел к нему, диск радужно засветился, над ним возникло окошко, как бывает в обычных компьютерных играх с надписью «вставьте диск в компьютер». Он так и сделал. Окошко погасло, дисковод щелкнул, зашелестел. Когда компьютер считал данные, на мониторе возникло новое окно. В трех различных проекциях был изображен василиск, широко расставивший руки и ноги. От его шеи, торса, конечностей шли линии с поясняющими надписями.

Тихий звон не стихал — едва слышный, зудящий, мешающий сосредоточиться. Егор подошел к большой деревянной плите, наискось стоящей возле стола. На ней были смонтированы четыре кольца-захвата для рук и ног, а сама она — заляпана красно-бурым. На столе лежали инструменты: ножи, тесаки, ножовки, пилочки, скальпели разной длины, острые крючки.

Атила поежился. В голове молнией сверкнула догадка.

Вивисектор. Это же логово Вивисектора!

Подкосились ноги, и он ухватился за стол. Разрабы ввели в игру этого босса незадолго до катавасии с отключением Альфы. Вивисектор — сильный босс со своей локацией, в его башне спрятан приличный хабар, но чтобы добраться до него, надо уничтожить хозяина, а это почти невозможно — никому еще не удавалось. Судя по всему, разрабы плохо рассчитали баланс... Хотя некоторые утверждали, что у Вивисектора, как и у многих боссов, есть уязвимое место, и если поразить его, босс погибнет. Пока что никому из смельчаков, отважившихся атаковать башню, не удавалось найти эту ахиллесову пяту.

От рассказов, что Вивисектор творит со своими жертвами, волосы вставали дыбом. Останки смельчаков — или, скорее, обрубки — он сбрасывал в подвал под башней, и прежде чем виртуально умереть, жертва видела горы костей, торчащие из озера крови с плавающими в нем мертвецами.

Да вот только Егору, в случае чего, предстояло умереть не виртуально, а вполне натурально. И к тому же костюм его, тщательно настроенный, с идеальной передачей сенсорики, отлично воспроизводил все ощущения из игры, хотя, конечно, и сглаживал пиковые.

Да, но где хозяин башни? Нет ведь его... Почему нет, куда делся? Может, Вивисектора таки завалили, удалось кому-то?

В этот момент люк, ведущий под крышу, распахнулся. Из него выпала раскладная лестница, со стуком уперлась концом в пол, и вверху возник Вивисектор. Егор открыл огонь, а хозяин башни метнулся к нему.

Вивисектор был вроде бы человеком, но каким-то... мутантским, что ли? Неестественно большая голова, очень крупные черты лица: огромный нос, выпуклый лоб и густые всклокоченные волосы делали его похожим на тролля. На носу торчала бородавка размером с орех, пухлые кроваво-алые губы кривились в разъяренной усмешке, а глаза напоминали черные дыры.

На нем был темный балахон, перехваченный широким ремнем, сбоку — устрашающего вида обрез с толстым, как у скорострельной пушки, стволом.

Пули из автомата били в тело, оставляя в нем темные ямы, толкали Вивисектора назад, но лишь слегка замедляли его. Слетев по лестнице, он в мгновение ока очутился возле Атилы. Взметнулся кулак — и мир погас.

* * *

Первым, кого увидел Егор, открыв глаза, был склонившийся над ним Вивисектор.

Атила прикинул, что если бы все происходило в реале, его лицо ощущалось бы одним большим свежим синяком. А так — вроде ничего, и челюсть не сломана, и даже нос цел. Хотя побаливает.

Егор мог лишь приподнять голову — руки и ноги не двигались. Вивисектор, молча разглядывавший его своими страшными глазами-дырами, немного отодвинулся. Вблизи он был чудовищно страшен. Теперь стало ясно — он и есть эпицентр звона, а тот, в свою очередь, просто следствие сильного ментального давления. От звона путались мысли, ныли уши, на глазах выступали слезы. Когда хозяин башни отошел, Атила сумел кое-как оглядеться. Он лежал на заляпанной кровью доске с четырьмя кольцами-зажимами, сомкнутыми на его руках и ногах.

Василиск был по-прежнему тут. Вернее — полвасилиска. Дергался, вращал глазами. А Вивисектор звякал скальпелями на доске. Не отвлекаясь, отстегнул от ремня устрашающий обрез, обмотанный лохматой черной изолентой, положил на стол.

Тонкий звон наполнял башню и голову Атилы, мешал обдумать план спасения. Ему надо было что-то сделать! Ведь что-то есть у него, способное помочь...

А еще левый зажим, вроде, закреплен слабее, чем остальные: железное кольцо шатается на винте, но главное — оно само по себе шире. Похоже, предыдущие жертвы раскачали, пытаясь высвободиться. Егор дернул рукой, но ничего не вышло. Дернул сильнее — заболело плечо, но кисть осталась в захвате, хотя он сумел немного вытащить ее.

Выбрав два скальпеля — подлиннее и покороче, Вивисектор шагнул к жертве. За все время он не издал ни звука. Егор снова напрягся так, что аж зашумело в голове, но левый захват не выпускал его руку. Только теперь он разглядел, что на ремне хозяина висит ключ на толстом кольце и пара кожаных сумок. Ключ — наверное, от захватов, с виду похож. Если бы удалось вырвать из кольца хотя бы одну руку, он бы... Что он? Снял бы ключ с ремня, отстегнул другие конечности? Ерунда, не успеет — Вивисектор ему не позволит!

Мысли метались в голове, но звон и страх мешали сосредоточиться. Вивисектор был уже рядом. Он задумчиво повертел в руке скальпель — и резко, без всякого предупреждения, всадил его в плечо Атилы. Провел, разрезая... Егор едва не заверещал — хоть и приглушенная системами костюма, боль была оглушающей. Пухлые, ненормально большие губы чудовища искривились алым полумесяцем, между ними блеснули крупные, белые, выпирающие вперед, как у лошади, зубы.

Потом Вивисектор нахмурился. Поднял окровавленный скальпель, осмотрел, качнул головой и вернулся к столу. Когда хозяин башни отошел, звон чуть стих, и Егор наконец смог собрать разбегающиеся мысли. Плечо ныло, по нему бежала кровь...

Кровь. Жидкость.

В игре есть определенные законы. Физические законы, крепко прописанные в движок, в основном повторяющие правила обычного мира — чтобы игроки чувствовали себя в Зоне привычно, чтобы каждый шаг не подбрасывал их на несколько метров, как это происходит с людьми на Луне, чтобы, падая с дерева, они ударялись о землю, чтобы в воде можно было плыть, а по льду скользить...

Жидкость. Она тоже создает скольжение.

Егор повернул голову, как мог, нагнул ее — и втянул губами кровь со своего плеча. Крови было много, ненатурально много — а все потому, что у него был включен режим «хардкор», то есть максимум крови. Он предпочитал, чтобы при выстрелах по мутантам от тех разлетались фонтаны темных брызг. Зачем нежничать? Раз уж играешь в игрушку, построенную на убийствах, — используем это по-полной...

В общем, крови было неестественно много. Он набрал полный рот — и плюнул, пустив густую струю на свою руку, на запястье, на кисть.

Вивисектор все еще выбирал новый скальпель. Атила зажмурился и рванул руку.

Кисть выскользнула из захвата, он поднял руку... Нет, до ключа на ремне, перехватывающем черный балахон, не достать. Ну и к чему это все? С таким чудовищем не справился бы, наверное, даже гигант-Хохолок. Василиск наблюдал за ним выпученными глазами. Егор безуспешно рванул правую руку, пытаясь с помощью левой высвободить и ее, но не смог. А потом уставился на обрез, лежащий на краю стола.

Стол стоял прямо возле доски, и Егор потянулся к нему. Кончиками пальцев дотронулся до края срезанного приклада, заелозил по нему... если бы не шершавая изолента, ничего бы не вышло, но благодаря ей Атила подтянул оружие ближе... еще ближе... и наконец, схватив покрепче, поднял.

Он не ожидал, что обрез такой тяжелый. Как двухпудовая гиря, почти и не поднять! Руку повело в сторону, она качнулась. Василиск громко замычал и начал бить затылком о стену.

Вивисектор развернулся, подавшись вперед, взревел от ярости — первый звук, который услышал от него Егор. От напряжения в ушах гудело. Атила повел рукой в сторону — и толстый стальной ствол, качнувшись, уперся в лицо Вивисектора, прямо в раскрытый кроваво-алый рот.

Закусив губу, Егор выстрелил. Тугой спусковой крючок сначала едва поддался под пальцем, но потом обрез рявкнул, словно сотня бульдогов. В локте хрустнуло — отдача едва не превратила плечевой сустав в кашу. Плечо вдавило в деревянную плиту.

Мгновение казалось, что ничего не изменилось, и даже это не убило хозяина башни... А потом голова Вивисектора разлетелась мелкими осколками.

Они забарабанили по потолку, стенам, по телу зажмурившегося Егора, и потом воцарилась тишина, только мычал и бесновался василиск. Атила ожидал стука упавшего тела, но его не было. Зато болезненный звон стих, и наступила тишина. Снаружи заверещали, завыли монки.

Атила раскрыл глаза. Вивисектор стоял на том же месте, одну руку протягивал к своей жертве, а вторую поднял над головой. Правда, головы у него теперь не было, и шеи тоже, одна пустая формальность вместо шеи.

Рычание монков усилилось. Если звон стих, значит, пропало поле, защищающее башню? Или нет? Кажется, мутанты готовы ворваться сюда. Дотянуться до Вивисектора и взять ключи Егор до сих пор не мог. Рукой — но не обрезом.

С трудом удерживая обрез на весу, Атила просунул конец ствола в кольцо с ключом, отвел оружие в сторону, потянул... сильнее... Безголовое тело накренилось — и упало вперед, на доску и на правую, все еще вытянутую в сторону руку Егора. Он ахнул от боли и принялся стаскивать кольцо с его ремня.

Несколько секунд ушло на то, чтобы спихнуть Вивисектора на пол и освободить кисть. Егор занялся ногами, одновременно лихорадочно шаря взглядом по комнате — вот на стуле его подсумок с контейнером, где хранится Линза, вот полученный на баркасе автомат... Монки шумели уже внутри башни. Внизу застучали их шаги. Егор наконец высвободился, прыгнул к подсумку, зажав его под мышкой, схватил автомат и подскочил к лестнице, ведущей на чердак, когда первые мутанты во главе с вожаком в противогазе ворвались на верхний этаж.

Егор дал очередь в брюхо вожаку и полез по ступеням, не прекращая стрелять. Его схватили за ноги, но пули отбросили двух монков обратно. Мутанты перевернули стол, начали бесноваться, круша мебель. Ныряя в люк, Атила видел, как несколько тварей ползут за ним. Патроны в магазине закончились, запасных не было. Вспрыгнув на чердак, он выпрямился, широко расставив ноги, над люком.

И увидел хабар.

В разных играх это называют по-разному: профит, хабар, добро... Если ты завалил крутого босса, прошел сложный квест, сделал еще что-то этакое, то заслужил награду. Разрабы это знают, игроки тоже. Егор полагал, что хабар, который игрок должен получить за убийство Вивисектора, лежит в подвале, но нет — он здесь, на чердаке. И хабар был специфический. За такой хабар Мировой со своими парнями отдали бы даже хохолок с макушки Хохолка.

Со всех сторон его окружали ящики — по большей части длинные и бледно-зеленые, с военными маркировками, хотя было и несколько желтых, с эмблемами красного креста в белом круге, и даже один, раскрашенный под камуфляж. Атила раскрыл ящик, что попался ему на глаза первым.

Внизу ревели монки. Мешая друг другу, они почти взобрались по лестнице. Оскалившись, Егор шагнул к ящику, в котором лежала реактивная противотанковая граната в цилиндрическом пластиковом контейнере. Он выдернул предохранительное кольцо под прицельной планкой, со щелчком раздвинул трубу-контейнер, приведя РПГ в боевое состояние, и повернулся к лестнице.

* * *

Когда Атила покинул башню, окончательно рассвело. Плечо слабо саднило, но от пореза почти не осталось следа: на чердаке нашлось все необходимое для курса реабилитации. Имей Атила запас времени, задержался бы здесь на пару часов, чтобы окончательно восстановиться, но пришлось вколоть обезболивающее из обычной аптечки, зашить рану и наложить пластырь.

Он задрал голову, отыскал взглядом окошко на стене, усмехнулся и пошел прочь — через поле, над которым развеялся туман, в сторону леса, куда в прошлый раз не пустили монки. Он не оборачивался, спокойно шагал, изредка поглядывая на компас, примотанный изолентой к ладони.

Спустя полтора часа Плато осталось далеко позади. По прикидкам Егора, он прошел несколько километров. Если с пути не сбился, отсюда до Фабрики Вторсырья было всего ничего. Мишка с Яной и Митяем — если, конечно, и они не сбились — давно уже на месте. Вот они удивятся, когда увидят его, свалившегося в Раскол, здоровым и невредимым, да еще и с компасом в руке! Такая вещь, да полученная от самого Отца... Большой слюной от зависти изойдет. А если услышит рассказ о том, как он завалил Вивисектора, так вообще...

Атила остановился, когда лес впереди поредел, и за ним открылась бугристая долина, поросшая травой и редкими кустами.

На открытое пространство в Зоне лучше не выходить, тем более в такой необычной и непривычной Зоне. Интересно, почему Картограф раньше не рассказал, что в Зону ведет обычный шлюз? Ведь наверняка знал про Раскол, про Пузыри и неписей...

Сняв флягу с пояса, Атила сделал несколько глотков, вытер рот. Картограф, Картограф... А ведь намекал, кто он на самом деле. Впрочем, давно дело было, а потом расспросить и поговорить откровенно все случай не выдавался. С Яной и Большим его личность Атила никогда не обсуждал, а зря.

Выглядывая между деревьями, он постучал кулаком по стволу, и на землю посыпалась трухлявая кора. В какую беду ты попал, Картограф, что с тобой случилось на самом деле? Что, в конце концов, может вообще случиться с таким, как ты? То есть — не с человеком? У тебя ведь даже тела нет!

Атила двинулся вдоль кромки леса, прячась в тени деревьев. Вдалеке уже показалась Фабрика Вторсырья, то есть здание фабричной администрации — коробка из кирпича и бетона. К ней с двух сторон примыкала высокая ограда, а дальше виднелись цеха. Под фабрикой было проложено множество тоннелей, где легко заплутать. Там раньше сталкеры делали тайники.

Насколько знал Атила, это было давно, сейчас на Фабрике гербовцы устроили себе базу. Группировка выбила из подвалов мутантов, очистила территорию от бандитов, контролировала подходы к Везувию на севере, сотрудничала с учеными и группой Новикова, возможно, следила за Плато. Во всяком случае, Атила так решил, заметив на трубе котельной, находящейся между лесом и зданием администрации, наблюдательный пост — площадку с оградой и двух вооруженных людей на ней. Оба смотрели в его сторону, в лучах восходящего солнца посверкивали линзы бинокля.

Егор присел на корточки, сорвал сухую травинку, сунул ее в зубы и принялся неторопливо жевать, задумчиво разглядывая строения впереди. Фабрика стояла на краю Мертвого города, вдалеке за деревьями маячили силуэты покинутых домов.

Что-то было не так, и Егор не спешил выходить на открытое пространство. На Фабрике что-то изменилось. Он выплюнул травинку, привалился спиной к дереву и прикрыл глаза. Что именно его взволновало? Пост, вроде, и раньше на трубе был, гербовцы всегда тщательно охраняли подходы к базе. Тогда в чем же дело?

Атила снова выглянул из-за дерева, бросил взгляд на руины далеко в стороне от Фабрики. Развалины раньше были кирпичной коробкой, которая закрывала вход в разрушенную вентиляционную шахту. По легенде там стояло оборудование и был бандитский схрон. Потом гербовцы шахту взорвали, оборудование ухнуло вниз... В общем, на подконтрольную группировке территорию надо пробираться оттуда. Атила встал и зашагал вдоль опушки к развалинам.

По дороге приходилось контролировать пространство, чтобы его не засекли из наблюдательного пункта. Добравшись до развалин, он зашел в кирпичное здание с проломами в стенах и потолке и первым делом проверил, работает ли ПДА. Открыв читерский контейнер ключом на цепочке, запустил Линзу — свой самый лучший чит, летающий диск-наблюдатель. Линза на ходу развернулась, взмыла к потолку, выскользнула сквозь дыру в крыше. Атила внимательно глядел на монитор ПДА и крутил верньеры.

Диск поднимался над развалинами, земля на ПДА отодвигалась, мельчали холмы и здания. Зона стала темным пятном, окруженным туманом. Это что-то новенькое! Конечно, в игре за Периметр было не выйти, но для правдоподобия создатели мира сделали ландшафты вокруг Зоны, чтобы геймеры, находясь на Периметре, не чувствовали себя оторванными от реальности. Любой мог забраться на вышку наблюдения возле контрольно-следовой полосы, ну или взлететь на вертолете неподалеку от границы, и перед ним открывалась огромная панорама — поля, леса, реки, даже города. А если на том же вертолете кто-то пытался выбраться за Периметр — автоматические зенитные установки непременно сбивали его. Но теперь появился туман... что за дела? Зону будто вырезали и подвесили в океане серого дыма. Настоящий туман войны, как в старых стратегиях и РПГ-играх.

Недоуменно потирая лоб, Атила направил Линзу вниз, к Фабрике. Два вооруженных автоматами наблюдателя, одетые в комбезы гербовцев, по-прежнему смотрели с трубы на Плато. Линза проплыла у них за спинами, снизилась над зданием администрации, начала плавно вращаться, транслируя картинку с видоискателей на монитор.

Вскоре на экране ПДА появился фабричный двор — квадратный каменный мешок между высоченными зданиями цехов. Атила довольно ухмыльнулся, заметив в середине асфальтового пятачка Большого с Яной, а после нахмурился — рядом с друзьями цепочкой выстроились гербовцы с поднятым оружием. Ими командовал полковник Жагов — идеолог «Герба», офицер-вербовщик. Ага, а вот, в стороне, и Картограф! Любопытно, почему гербовцы выглядят, будто расстрельная команда?

Пальцы сильно сжали верньер, Атила поднес ПДА к лицу, не веря своим глазам. У стены напротив цепочки автоматчиков стояли два знакомых человека. Можно сказать — до боли знакомых! Он зажмурился, потряс головой, снова уставился на монитор. Этого не может быть! Дал максимальное приближение — и на мониторе оказалось его лицо, лицо Егора Атилова. Только его двойник был на Фабрике Вторсырья. Как такое возможно?!

Рядом стоял Большой. Атила быстро развернул Линзу... А вот еще один Большой! И Яна, руки обоих связаны за спиной и одежда почему-то другая. Яне куртка явно велика и штаны гербовские потертые, выцветшие от частой стирки, а у Мишки так вообще какие-то черные, вместо комуфляжных.

Мысли Егора совсем спутались, в голове будто дым пошел. Выходит, они в плену? А кто те двое у стены? Во дворе стоят два Мишки Больших, одна Яна и один Егор Атилов — и еще один сидит здесь, в развалинах, и наблюдает за ними!

Вдруг он понял, что его насторожило раньше. Над зданием администрации не было флага группировки, который гербовцы всегда гордо поднимали над своими базами, чтобы все в округе знали, кем занята территория. Почему флага нет? И почему командует этот Жагов, он ведь не глава «Герба»...

— Ты окружен! — донеслось сзади, со стороны равнины и леса, откуда к развалинам пришел Егор.

Он так и подскочил, едва не выронив ПДА.

— Сдавайся!

Порви вас монк! Увлекшись наблюдением за Фабрикой, он совсем забыл об окрестностях возле развалин. Теперь в одном из проломов виднелись перемещающиеся по равнине фигурки гербовцев. Их было больше десятка, и они быстро приближались, сжимая кольцо.

Стало ясно: сопротивление бесполезно. Вскочив, Егор лихорадочно заозирался. Что же делать? Быстро вернул Линзу обратно. Схватился за автомат... Нет, гербовцы были очень близко. И они его уже наверняка окружили. Надо действовать иначе.

Он снова присел и начал ковыряться в ПДА.

— Минута на размышление! — прокричали снаружи. — Потом штурмуем — и тебе конец!

Егор молчал и продолжал заниматься своим делом.

Не дождавшись ответа, окружившие его бойцы стали передвигаться от укрытия к укрытию, прикрывая друг друга. Действовали они неторопливо и осторожно — спешить им было некуда, а шальную пулю схлопотать никто не хотел. Они подобрались на полтора десятка шагов к развалинам, когда оттуда донеслось:

— Ладно, спокуха! Не нервничайте там, я выхожу!

Сняв с шеи ПДА, Егор прицепил ключ от контейнера к петле на корпусе и громко повторил:

— Не стреляйте!

Он успел запустить мозговой интерфейс, но не успел толком синхронизировать работу чита и незнакомой программы. Разбираться с ней не осталось времени. Атила выбросил в пролом на стене автомат, разгрузку и, демонстративно подняв руки повыше, шагнул наружу.