ГЛАВА 28
ЛИЯ
Вокруг раскидывается тот самый, почти забытый уголок Одесской области, который словно застрял между прошлым и настоящим, будто время здесь решило остановиться и больше никуда не идти. Узкая песчаная коса тянется вдоль кристально чистых вод Чёрного моря, вытянутая, хрупкая, почти нереальная. Здесь волны играют с берегом нежно, осторожно, как будто боятся нарушить эту тишину, а лёгкий солёный бриз едва касается кожи и шевелит выбившиеся пряди моих волос, запутывая их между собой.
Всё это место ощущается как декорация к забытой сказке, о которой помнят только единицы. Дом, в котором мы поселились, стоит на отшибе, спрятанный за низкими дюнами и старыми акациями, пережившими не одно десятилетие. Песок здесь светлый, почти белый, и тёплый даже в самые прохладные дни, словно земля сама не хочет отпускать тех, кто сюда пришёл. Никого вокруг. Ни одного человека, ни одного праздного туриста, ни шума, ни смеха. Только чайки, лениво кружащие над горизонтом, и мерный шум прибоя, который постепенно становится твоей личной музыкой, фоном для мыслей, дыхания и жизни.
Этот дом дышит морем. Его стены, выкрашенные в блеклый белый цвет, местами облупились от солёного ветра и солнца, но это не портит его — наоборот, придаёт характер и ту самую честную красоту, которой так не хватает новым зданиям. Балкон выходит прямо к морю, и по утрам я выхожу туда босиком, ощущая прохладу старых деревянных половиц под ступнями. Внизу, на песке, мы оставляем свои следы, но каждый раз волны смывают их, напоминая о том, что ничто в этом мире не принадлежит нам навсегда, и, возможно, в этом и есть смысл.
Вдали, почти у самого горизонта, виднеются покосившиеся рыбацкие домики. Когда-то здесь кипела жизнь. Рыбаки выходили в море ещё до рассвета, лодки скрипели на ветру, сети сушились прямо на берегу, а дети играли на мелководье, не боясь глубины. Но сейчас здесь только тишина. Ни одного рыбака, ни одной лодки. Только ветер гуляет между пустых строений, унося с собой воспоминания о прошлом, которое больше не вернётся.
— Здесь так пусто, — тихо говорю я, почти шёпотом, словно боюсь нарушить эту хрупкую атмосферу своим голосом.
Константин стоит чуть в стороне, прислонившись к деревянной периле. Его взгляд устремлён куда-то далеко, туда, где море встречается с небом и граница между ними почти исчезает. На его лице отражается то же чувство, что и у меня, — странная смесь покоя, умиротворения и лёгкой, едва уловимой грусти.